#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 25

Юрий Михайлович всегда действует первым.

— Стёпа… Что это, чёрт побери, было⁈ — зычный бас. — Что ты тут устроил⁈

— Я не знаю… — начинает лепетать Паскевич-старший, моргая и теряя лицо. — Эти звери… их здесь не было… мы проверяли всё…

— Ты на британцев работаешь, сволочь⁈ — неожиданно рявкает Морозов, и в толпе кто-то ахает. — Хотел цвет нации под корень срубить?

Паскевич задыхается, руки вскидывает, как дирижёр без оркестра.

— Что⁈ Нет! Господа! Дамы! Клянусь! Прошу! Я сам в шоке! Это покушение!

И вот — апогей.

"— Что… что случилось?.. — бормочет одержимый княжич, озираясь по сторонам с видом сбитого с толку простачка. Он замечает: Маша жива, дворяне целы, паники нет. И на секунду в его взгляде, брошенном на меня, вспыхивает ярость — быстрая, хищная. Но он быстро берёт себя в руки, делает полшага вперёд и бросает полудраматично, глядя прямо на отца:

— Кажется… на меня пытались совершить покушение.

Князь Степан тут же подхватывает волну, хватая за соломинку, как утопающий в болоте приличий:

— Видите, господа⁈ — говорит князь Паскевич, размахивая руками. — На моего сына тоже напали! Мы тоже жертвы!

И вот тут — хор бояр-братьев Мстиславских:

— Это мы ещё посмотрим, жертвы вы или нет. Ждите официальную жалобу. Думаю, Охранка тоже займётся этим. В вашем доме мы больше не останемся.

Дворяне начинают расходиться.

Я поворачиваюсь к своим.

— Нам тоже пора.

Жёны уже направляются к машине, а я иду следом, но на полпути останавливаюсь. Рядом — Дмитрий Паскевич. Он стоит, не двигаясь, сжав кулаки так, что костяшки побелели. Лицо перекошено, в глазах — ярость, перемешанная с унижением, и он изо всех сил старается выглядеть собранным. А одежда… ну, скажем так, последствия недавнего фарфорового инцидента на ней всё ещё заметны.

Я спокойно говорю:

— Дмитрий Степанович, а ваш-то красный краб оказался недобитком.

Он поднимает на меня глаза.

— Простите, вы о чём, Данила Степанович?

— О том, что краб вскочил и устроил тут представление. Хорошо, что никто не пострадал.

— Данила Степанович… — произносит он, изображая искреннее недоумение. — Вы серьёзно? Это же невозможно!

Ну да, конечно. А я, разумеется, тоже делаю вид, что не понимаю, кто передо мной. Что это не он — та самая демонюга, устроившая весь спектакль.

— Но это было, — говорю спокойно. — Не волнуйтесь.