Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 29

— Чёрт-те что творится…

Не то чтобы Сибан расстроился. Если вдуматься, всё не так уж и плохо. Иногда судьба сама расставляет ловушки для дураков.

— Хотя, если подумать… нет Дебига — нет и проблем, — уже увереннее произнёс он вслух.

Что ж, зато Бриксу ничего не угрожает, и у короля Данилы пока не будет повода возвращаться на Остров, и это не может не радовать.

* * *Змейка, стоя у борта, тихо рычит:

— Шторм… фааака… — и даже бочком подбирается ко мне поближе. Хищница явно напугана, хоть и не подаёт виду. С другой стороны и Айра приблизилась, ну а к Ледзору так же подобрался пухлый гомункул Второй.

Я разглядываю пылающее разрядами чёрное небо вдали — и не я один. Все смотрят на горизонт. А там творится самое настоящее безобразие. Низко нависшие тучи так и кишат молниями, которые рвут небо надвое, как тигриные когти. Где-то далеко впереди сверкает и гремит, словно сама буря решила потренироваться в стрельбе. В общем, это не обычная непогода, это аномальный шторм.

— Ну, подумаешь, потрясёт нас немного, — бурчит Ледзор, пожав плечами. — Это даже не метель. А я в своё время столько их пережил — не сосчитать.

Айра качает головой, и голос у неё выходит резкий, срывающийся:

— Наши штормы — это не просто тряска! — Она указывает рукой на небо. — Видишь молнии? Видишь, как полыхает⁈ В эпицентре разряды градом сыплются. Нас изрешетит, как из автомата! Без силовых полей нам не выжить, а даже с ними может перевернуть огромными волнами.

Я, успокаивающе почесав Змейку за ухом, а то она от очередного раската грома аж подпрыгнула, сообщаю:

— К счастью, «Женя» — глубоководный крейсер. Действуем просто: сначала приблизимся к штормовой линии, чтобы рассчитать направление, а потом уходим под воду. Без рывков и паники. Воздух экономить будем.

Волны уже начинали слегка покачивать корпус, и я ощущал лёгкую дрожь, проходящую по палубе, — словно корабль заранее напрягся перед прыжком в шторм.

В принципе, я мог бы раздобыть артефакты с силовыми полями из Невинска, если б захотел.

Тем временем Змейка, притихшая у борта, вдруг отходит от ограждения и, покачиваясь, утыкается лицом мне в плечо.

С натугой протягивает, еле ворочая языком:

— Фака-мака-Бобо… — жалуется и так искренне, что я понимаю — всё, сразила бедняжку морская болезнь.