Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 30

А вот Жанна Валерьевна, уловившая момент, тут же включается: она умеет подбрасывать масло в огонь, не обжигая пальцев.

— Ну что ж, это, значит, вы устроили? — говорит баронесса с ленцой, бросая взгляд на Симохина. — Ваш посыльный? Но вы, выходит, смертник — злить моего спасителя. Опрометчиво.

— Неужели Данила Степанович ещё вздумает мне навредить? — хмурится Симохин.

— Про моего спасителя — не знаю, но я уже надумала, — слегка скалится Жанна, и холодный блеск её глаз вводит Симохина в ступор. Он резко побледнел. Видно, не ожидал, что опасная баронесса Горнорудов переключится на него.

— Незачем было портить интервью моему спасителю.

Ольга Валерьевна, умница, поняла мою игру с полуслова. Поднимается, делает шаг вперёд, фиксирует на охране твёрдый взгляд и повторяет мои слова, уже как приказ:

— Слушайте Данилу Степановича. Отпустите сударя. Пусть пройдёт.

Давид начинает спускаться по лестнице, выставив тяжёлый подбородок вперёд. На нём кожаная безрукавка, под которой заметны бугрящиеся мускулы рук.

И всё бы ничего, но когда я присматриваюсь, сразу цепляюсь за одну странность: рангово горец — Мастер, и по энергетике — да, крепкий.

Но с меридианами у него что-то не то. Какая-то перекошенность, неестественная вязкость потоков. Словно чужая сила внутри него прижилась не совсем добровольно.

Он подходит ближе, не церемонясь, и бросает в лоб:

— Ну что, отдашь мою сестру, Филинов?"

"Достаю из архивов памяти имя Давид. Давид — тот самый мерзавец, который в малолетстве мучил маленькую Гепару. Давид, что бросил её одну на растерзание отчиму — садисту из Алабмаша.

Я смотрю ему прямо в глаза и удивлённо переспрашиваю:

— Ты про ту сестру, которую сам же бросил в малолетстве?

Ольга Валерьевна наклоняет голову, утвердительно кивая. Её взгляд говорит: «Ты всё правильно делаешь».

Княжна поняла, куда я веду.

Давид вскипает и бросает на взводе:

— Я ушёл на заработки! Мы были бедной семьёй!

Я поднимаю бровь, всё ещё не повышая голоса:

— А бил ты маленькую сестру тоже ради заработка?

Улыбка, больше похожая на оскал, ползёт по его лицу:

— Да я тебя…

«Иди, куда шёл, — бросаю я ему по мыслеречи, резко, хлёстко, как плетью.

— Ты бросил Гепару маленькой девочкой, и она от безысходности продала душу Демону вместе со своим городом. Я её потом освобождал, а где ты был всё это время?»

В ответ Давид рычит по мыслеречи:

«Пошел ты! Она — моя собственность. Понял?»

Время бы закипеть и сделать мерзавцу лоботомию, но что-то с ним не так. Чересчур уверен в себе.