Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 31

И замирает у Феанора.

А он с трудом переворачивается. Хватает фламберг Бера, лицо в крови, взгляд безумный:

— Я чёртов король, — шепчет он. И рубит клешню. Рубит. Рубит…

Первозданный выпрыгивает из ядовитого облака и оглядывается в поисках пропажи.

Клешня трескается и взрывается светом. Пульсация стихает, а Первозданный валится замертво. Всё. Конец?

Нет.

У Феанора прямо на глазах на руке тут же начинает отрастать новая клешня. Он поднимается. Его мотает. Его лицо искажено — смесь боли, триумфа и чего-то ещё. Легенда, рассказанная атлантами, оказалась правдой.

Воитель сжимает голову руками. Кричит.

— Сейчас, бро, — подключаюсь к его ментальному сознанию.

Разум Воителя — это сплошная блокада. Мягко войти не получится, потому я врываюсь в его разум как торпеда.

Там бурлит буря. Бешеная воля Первозданного Короля уже пытается слиться с его сознанием. Я хватаю этого древнего паразита и заковываю в цепи, замыкаю ментальные двери. И с силой швыряю в темницу, которую строю внутри разума Феанора.

"Мы с Феанором оба открываем глаза и смотрим друг на друга.

— Филинов, ты опять влез в мою битву… — хмурится он.

— Я не слышу «спасибо», — хмыкаю, кивая на его рубиновое приобретение.

Битва вокруг затихла. Увидев, что Первозданный пал, громары откатили в пустую часть зала и оттуда сейчас наблюдают за Феанором, по-видимому, пытаясь переварить, почему у надводного альва отросла рубиновая клешня.

Феанор тяжело дышит и поднимает клешню.

— Да! Я ваш король! Да! — орёт он по мыслеречи. Громары его не слышат, так как не подключены к каналу, но им и достаточно рубиновой клешни.

Я смотрю на него.

— Ты чего несёшь?

Он улыбается сквозь пот, кровь и сумасшествие:

— Я король, Филинов! Понял, менталист? Я тоже король!

Я только качаю головой.

— Феанор, мужик, послушай. Ты понимаешь вообще, на что себя обрекаешь? Громары живут в морской Впадине — в Первозданной Тьме! Я был в подобном месте и видел, во что Тьма превращает людей.

— И что? — усмехается Феанор. — Это мой выбор, понятно?

Я секунду смотрю ему в глаза, а потом со вздохом раскрываю руки:

— Ну, упрямый осёл, иди сюда.

И хлопаю его по спине — возможно, в последний раз.

* * *Мы стоим на краю Чернильной Впадины.