Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 34

Штабс-капитан моментально бледнеет, язык у него заплетается, он начинает заикаться:

— Этого… этого не должно быть, Ваше Величество…

— Чего именно не должно быть? — прищуриваюсь, делая голос холодным. — Так вы что, покушение на моих бойцов устраиваете? Хотите их отравить объедками грызунов, да ещё и просрочкой?

Капитан вскидывает дрожащие руки и машет так бешено, будто пытается улететь от меня:

— Нет! Нет, ни в коем случае!

— Нет так нет, — бросаю я ледяным тоном. — Но вам придётся постараться убедить меня, иначе я решу, что вы подосланный спецдиверсант афганцев, который задумал отравить мою гвардию…

— Фака, — Змейка уже и когти показала, оскалившись.

Она сегодня с самого самолёта в боевом обличье.

Провиантмейстер шумно сглатывает. С трудом выдыхает, лицо у него уже мокрое от пота, и, дерганно зашуршав в карманах, достаёт и протягивает ключ трясущейся рукой:

— Ваше Величество, это ключ от соседнего склада! Там пайки по стандарту №3 «Жара»! Лучшие в своём роде! Они подойдут вашим бойцам лучше всего! Тем более если они едут на передовую!"

"— А что же вы тогда сразу их не передали? — забираю ключ и подозрительно прищуриваюсь.

— Может, вы всё-таки афганский спецдиверсант?

— Нет! Ваше Величество, богом клянусь!

— Южно-туркменский?

— Нет!!! Господи упаси! — взмолился провиантмейстер, ещё чуть-чуть — и напрудит в штаны. — Я из Урала! В басурманских странах не был никогда!

— На первый раз поверю, — хмыкаю. — Но больше не испытывайте судьбу. Змейка, постой с господином штабс-капитаном, последи за его здоровьем, а то он что-то бледный.

— Хоррррошо, мазака, — хищница нависает над провиантмейстером, заслонив ему проход из склада.

А я выхожу на улицу, прикрыв дверь и оставив их в темноте вдвоём, не считая тушканчиков. Возможно, женское внимание поможет провиантмейстеру прийти в себя. Змейка же почти уже человеческая женщина. А какая у неё улыбка! Ух, закачаешься!

* * *Узень, Прикаспий

Штабс-капитан Головин, провиантмейстер гарнизона в Узень, шёл к генералу на дрожащих ногах.

Он все же был вынужден сменить белье, и те несколько минут в темном ангаре с дышащей рядом смертоносной Горгоной стали самыми страшными в его жизни. Сердце до сих пор стучало так громко, что ему казалось — гул разносится по коридору. Войдя в генеральский кабинет, он попытался выпрямиться, но голос всё равно сорвался. Сухое горло не слушалось, слова застревали, и доклад прозвучал с заиканием:

— Провизия… передана.

Генерал Дубушин откинувшись за столом улыбнулся.