Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 34

— Вещий-Филинов-дайме, давайте прямо, — наконец высказывается Накадзима. — Ваше знание этикета впечатляет, но я человек прямой. Допустим, Кадзан-тайсё — предатель и спелся с ханьцами. Но вы столь малой группой уничтожили больше двух тысяч бойцов и захватили три фрегата? Мне действительно стоит в это поверить?

— Накадзима-тайса, не мне указывать, во что вам верить, — поёт тетервом Генерал вулканов. — Но уж точно за садовым ковриком не спрятаны ещё тысячи гвардейцев, и никакой портальный камень не перенесёт столь крупоное войско.

Генерал вулканов вдруг останавливается у клумбы, срывает красный цветок ликориса и с пафосом начинает:

— Этот цветок отражает…

Я мгновенно перехватываю контроль. Цветок вспыхивает у меня в ладони, оборачивается пеплом, я выдыхаю жар и поджигаю всю клумбу. Пламя срывается вверх на ограниченном участке.

— Не дело такие цветы растить в саду аристократа, — произношу жёстко.

Полковник смотрит на огонь, потом на меня и серьёзно кивает:

— Согласен.

Накадзима сообщает, что ему нужен штаб, и он займёт аренный комплекс, уступая мне замок. Значит, полковник с уважением отнесся ко мне и признал мои заслуги в зачистке нарушителей японских границ.

После его ухода я возвращаюсь к новому ментальному легионеру. Перемещаюсь в Бастион, выстраиваю всех легионеров во двор, вызываю Генерала вулканов.

— Шеф, я…

— Я же предупреждал: будет больно, если попытаешься подставить меня, — спокойно бросаю.

Генерал сжимает зубы, но всё же оправдывается:

— Это был всего лишь жест…

— Я знаю, что это был за жест, — перебиваю.

Я взмахиваю рукой — и рядом с нами формируется арена, а под ногами вырастает каменная терраса, почти копия той, что на Райском острове. Пока Генерал крутит головой, мощная волна воздуха швыряет его вниз.

— Лови кайф, — бросаю.

Клапаны в площадке раскрываются, наружу валит горячий сернистый газ. Струи обжигают ноги, жгут кожу. Генерал вулканов отчаянно пытается натянуть доспех, но я уже включил функцию.

Он орёт, катится по арене, цепляется руками за пол, но умереть не может — я запретил и это. Легион держит его живым, и вопли режут уши. Легионеры стоят кругом на террасе и молча наблюдают. Никто не вмешивается.