— Сделать это спортом, — пожал плечами я. — Ввести судейство. Базовые плавила. Призовые фонды.
— Что будет основным источником дохода? — прищурился мужчина.
В этот момент Нарышкин был похож на почуявшего добычу дикого хищника перед прыжком.
— Ставки, — чуть улыбнулся я. — И алкоголь.
Боярин откинулся на стуле, и некоторое время обдумывал мои слова.
— Но ты же понимаешь, что бывший владелец клуба рано или поздно придет по твою душу?
— И у вас будет отличный повод схватить его за горло в этот момент, — ответил я.
Нарышкин снова замолчал, обдумывая мои слова. В том, что он согласится, я был абсолютно уверен. Вопрос лишь в размере личной выгоды.
— Ну, хорошо, — наконец произнес мужчина. — Но раз мы говорим о легализации такого сомнительного бизнеса на моей территории, мне нужен личный интерес.
— Само собой, — кивнул я. — Ваши предложения?
— Семьдесят, — Нарышкин показал на себя, — на тридцать, — и показал на меня.
— Процентовка мне нравится, — согласился я, — только семьдесят, — я показал на себя, — на тридцать, — и показал на него.
Боярин хохотнул:
— Мы так не договоримся. Ты же понимаешь, я могу сделать все то же самое, но со своей прослойкой.
— Можете, — не стал спорить я. — Но и я могу сделать все то же, только в другом месте. И, что самое главное, в черную.
— А ты борзый, — продолжил скалиться боярин.
— Я просто не тупой исполнитель, Виктор Сергеевич. Вы же это понимаете.
Нарышкин смотрел на меня нехорошо, пронзительно, с прищуром.
— Шестьдесят на сорок, — наконец произнес он, распределяя, естественно, шестьдесят себе, а сорок мне.
— Сорок на шестьдесят, — ответил я.
— Тебе нужны контакты и связи для легализации, организации и продвижения, — заметил Нарышкин. — А ты сирота, у тебя за душой ничего и никого. Пятьдесят на пятьдесят.
— У меня есть я, и этого вполне достаточно, — усмехнулся я.
В целом, вариант напополам меня вполне устраивал.
Прямо скажем, я в него и целился, потому что боярин вообще-то прав, и мне ой как нужен его административный ресурс. Самое время обрастать связями и знакомствами на разном уровне государственной машины, и за это я готов был платить частью прибыли. Тем более что это явно не последнее мое прибыльное дельце. Как говорится, жадность — грех! Но все же хотелось оставить контрольный пакет у себя.
— Пятьдесят один на сорок девять, — произнес я.
