— Я женюсь, — спокойно сказал Долгоруков-старший, глядя на своего сына.
Тот сидел в гостевом кресле, вальяжно забросив ногу на ногу, и, видимо, ожидал очередной выволочки, нудных нотаций или поручений, которые не собирался выполнять.
Чего парень не ожидал, так это таких шокирующих новостей.
— На ком? — спросил Денис.
Парень, конечно, очень пытался сохранить невозмутимый вид, но не мог — слишком сильны были эмоции.
Долгоруков-старший выдержал паузу, не столько положенную при сообщении такой новости, сколько из желания прощупать пределы собственного сына.
— На Кристине.
Реакция была мгновенной.
— На этой шлюхе⁈ — брызгая слюной, завопил наследничек, мгновенно оказавшись на ногах.
— Сядь, — процедил глава рода, и парня буквально вжало обратно в кресло. — Если ты еще раз откроешь свой поганый рот и попытаешься оскорбить мою невесту и будущую жену — пеняй на себя. Ни словом, ни делом не смей ее задевать. Иначе вся твоя беспечная и бессмысленная жизнь мгновенно превратится в филиал ада на земле. Я понятно объясняю?
Наследник молчал, и Долгоруков-старший усилил давление, заставив собственного сына сипеть.
— Не слышу ответа.
— По… понятно… — с трудом протолкнул слова сквозь зубы парень.
Давление тут же исчезло, и наследник бесформенной тряпкой сполз на пол.
— Возьми себя в руки, Денис, — спокойно проговорил Виктор Михайлович. — Иначе однажды ты наворотишь таких дел, что даже я не смогу тебя защитить.
Сын не ответил. Лишь кинул на отца злой взгляд и, одним рывком поднявшись на ноги, вылетел из кабинета, не прощаясь.
И почему детям нельзя приставить собственную голову?
Императорский Московский Университет, факультет международных отношений
Георгий Дантес был сыном прославленного рода, оказавшегося в Российской Империи по довольно спорному стечению обстоятельств. Его дальний предок, обласканный королевой у себя на родине до такой степени, что это стало неприлично, под первым же благовидным предлогом сбежал в Россию.
Имея на руках массу рекомендаций от французского двора, этот предок Дантеса устроился в Российской Империи с повышенным комфортом, со временем поменял титул барона на титул боярина и оставил потомкам весьма впечатляющее состояние, которое поколения Дантесов мотали с разной степенью интенсивности.
"
"И вот теперь Георгий Дантес, названный в честь того самого предка, вынужден был хвататься за разного рода дела спорной этики. Он был довольно неплохим бретером, но не очень любил это дело, предпочитая волочиться за дамами.
