Том 2
Глава 1
Москва, раннее утро
— Сколько тут? — спросил Серов, выглядывая из окна квартиры, откуда был сделан снайперский выстрел.
— Метров семьсот, — ответил другой мужчина, прохаживаясь по старой, разбитой квартире, пожилая владелица которой была аккуратно запакована в пакет несколько часов назад коронерами. — Точнее скажет экспертиза.
— Угу… — задумчиво проговорил Серов, продолжая смотреть из окна на переулок, в котором суетились сотрудники разных ведомств, периодически переругиваясь между собой.
— Это не похоже на разборки между родами, — заметил следователь, внимательно глядя на Серова.
— Угу, — согласился безопасник.
— Если кто-то хочет, чтобы мы вели расследование, то на наши вопросы нужно давать ответы, — немного с вызовом произнес его собеседник, вздернув подбородок.
— Лучше бы тебе не знать ответы на те вопросы, Вадим, — вздохнул Серов.
— Я и так весь в подписках о невыезде и неразглашении, как новогодняя елка в игрушках, — усмехнулся следователь.
— Вот и не увеличивай себе головняк. Я постараюсь забрать это дело, но пока вся лестница прочихается, сам понимаешь, тут уже новый стрелок вырасти успеет. Постарайся отработать максимально по горячему. А я постараюсь тебе премию сообразить.
Следователь посмотрел в окно, из которого стрелял снайпер, и проговорил:
— Ты, главное, прежде чем в кальянную идти, убедись, что хозяина нет.
А то, когда я там был, он орал так, что меня, кажется, снова контузило.
Серов поднял глаза к потолку в разводах и трещинах и пробормотал:
— Господи, мне же до отпуска один день остался. Не могли они все подождать до завтра?
Москва, кальянная, некоторое время спустя
Василий Прокофьевич Шульгин — владелец кальянной, уважаемый мужчина, глава рода Шульгиных, почетный член Промышленной фракции в гневе был страшен. Об этом знали все его родственники, все его слуги, все подчиненные.
Несмотря на тяжелый вспыльчивый характер, Василий Прокофьевич был мужчиной крайне справедливым, щедрым и умным. А как наследственный представитель купечества, он обладал феноменальной чуйкой и бульдожьей хваткой. И сейчас понимал, что произошедшее в стенах его кальянной и рядом с ней — это, конечно, чудовищно в принципе, ведь люди погибли, покалечились, пострадали.
