Я помню из прошлой жизни парня наполовину дагестанца, наполовину латыша, у которого на лице с идеальными пропорциями голливудской внешности красовался чисто кавказский профиль. И вот здесь было что-то похожее, что в толпе явно не затеряется.
Я без разрешения плюхнулся на жесткий стул с неудобной спинкой и посмотрел на собеседника.
— Ну, рассказывай, — предложил он.
Я выразительно приподнял брови, и особист продолжил:
— Как зовут, сколько лет, где учился, есть ли семья, как собирался убить цесаревича?
Господи, их как будто в одной фабрике для мудаков культивируют.
— Александр Мирный, восемнадцать лет, первый курс Императорского Московского университета, сирота, не женат, детей нет, не собирался, — ответил я.
— Эх, такой молодой, а такой глупый, — картинно вздохнул особист. — Давай еще раз: как зовут, сколько лет, где учился, есть ли семья, как собирался убить цесаревича?
Тем временем там же, несколькими этажами выше
Антон Васильевич довольно спокойно относился к телефонным звонкам и никакого трепета перед вызовами от начальства не испытывал.
Но третьи сутки почти без сна могут превратить любого самого спокойного человека в злую псину.
— Серов, а где пацан? — спросила трубка голосом боярина Нарышкина.
— Какой пацан? — раздраженно спросил Серов, откладывая бумаги и потирая уставшие глаза.
— Пацан, Серов. Пацан, который с цесаревичем во дворе махался. Его Высочество изволил очухаться от сотрясения и теперь задает мне очень неудобные вопросы.
— Пацан… — задумчиво повторил Серов. — Пацана наши приняли, думаю, со всеми телами в том дворе и увезли.
— И куда увезли? — задал наводящий вопрос Виктор Сергеевич.
— Ну, к нам, наверное.
— А «к нам» это куда?
— Сюда… — мрачно ответил Серов.
— И чтобы придать тебе должного ускорения, должен сказать, что пацан этот Его Высочество из-под снайперской пули выдернул.
Серов застонал.
— Ага, улавливаешь суть проблемы?
Антон Васильевич выругался длинно, витиевато и совершенно не стесняясь в выражениях.
Это ж надо было засунуть парня в застенки и отправить по общему этапу! Господи, понаберут идиотов по объявлению, а нормальные люди за них краснеют.
— В общем, Иван Дмитриевич страстно желает видеть друга, а Дмитрий Алексеевич — меня с докладом. Так что ускоряйся.
Нарышкин нажал отбой, а Серов с тоской подумал, что до пенсии ему как до Владивостока пешком. Возможно, даже не дойдет.
