Его Величество любит молодых и бойких. Может быть, заметит тебя, пожалует какой титул. Послужишь хорошо — пожалует и наследуемый титул, и какую землицу. Империя всегда воюет, тебе найдется где себя проявить.
— Я тебя ненавижу, — прошипел Денис. — Ненавижу! И всегда ненавидел! Ты свел мать в могилу из-за своей шлю…
Парня отшвырнуло от стола и впечатало в стену. Острие бумажного ножа зависло в миллиметре от его левого глаза. Так близко, что если моргнуть, можно было порезать веки.
Денис впервые в жизни видел отца в бешенстве.
Холодном, контролируемом и оттого еще более опасном бешенстве.
— Никогда. Не смей. Говорить. О ней.
Стена, к которой был прижат магией уже бывший наследник рода, пошла трещинами и провалилась, вышвырнув парня из кабинета вместе с кусками кирпичей.
А Виталий Михайлович Долгоруков медленно опустился в кресло и устало прикрыл глаза.
Она, его первая жена, его вечная негасимая любовь, была, есть и будет незаживающей раной на его сердце. Она, но не ее сын.
Сын, из-за которого ее, в конечном счете, не стало.
Том 2
Глава 8
Москва, особняк семьи Корсаковых
— Кто он? — процедил Олег Юрьевич Корсаков, раздраженно стряхивая пепел с сигареты.
Стоящая перед ним дочь чувствовала себя странно: как будто ей снова пять лет и она расколотила папину любимую пепельницу.
— Я спрашиваю: кто он? Тот мужчина, с которым ты гуляешь под ручку по Москве?
Разговор происходил в рабочем кабинете ее отца. Просторном, светлом месте, полном книг, картин, редких безделиц.
Ребенком она любила пробираться в отцовскую вотчину, играть на пушистом ковре и воображать, что когда-нибудь и у нее будет такой же роскошный, красивый кабинет. Только не такой прокуренный.
— Мой одногруппник, — нехотя ответила девушка. — У него тоже первый разряд по магии, мы тренируемся вместе."
"Отец был крайне зол, и девушка не до конца понимала, в чем проблема. Все-таки они не аристократы, чтобы искать тройные намеки в каждом чихе.
— И ты знаешь, что он из себя представляет? — задал новый вопрос Олег Юрьевич.
— Вполне, — кивнула Василиса. — Он сильный боец, благородный человек, хоть и без титула. Сирота.
— Сирота! Голодранец! — рявкнул отец и тяжело закашлялся.
Василиса прикрыла глаза. Она всегда так делала, когда на отца накатывал этот ужасный, пугающий кашель. Потому что все знали — это предвестник грядущей трагедии. Знали, но ничего не могли с этим поделать, а потому — девушка прикрывала глаза.
