— Василиса? — я посмотрел на девушку, мягко улыбнувшись.
— Я… Я не знаю… — растерянно проговорила она, после чего шепотом спросила у Ермакова: — А так можно?
Княжич хмыкнул:
— Идемте, что вы как неродные.
И отправился дальше, ничуть не сомневаясь в том, что мы присоединимся к нему.
Корсакова посмотрела на меня совершенно обалдевшим взглядом и сказала:
— Если можно, то я только за!
Пока мы поднимались со своих мест, Ермаков уже развел бурную деятельность, и Нахимов с Тугариным приставляли дополнительный стол, потому как наша компания перестала вмещаться на уже имевшемся пространстве.
— Всем привет, — поздоровался я. — Это Василиса Корсакова, она моя…
— А мы уже зна-а-аем, — протянул Юсупов с видом змия.
— Да, мы уже познакомились, — кивнула Василиса.
— Когда это? — прищурился я.
— Ну-у-у… — неопределенно протянула Корсакова.
— Когда ты был вне зоны доступа, — посмеялся Юсупов.
— Василиса была обеспокоена твоим отсутствием и уточнила у нас, где бы тебя найти, — пояснила, наконец, Демидова, когда мы расселись.
— Будем надеяться, что это последнее такое печальное событие, — вздохнула Корсакова.
— Я бы не стал на это рассчитывать, — покачал головой Нахимов, присоединяясь к разговору.
— Совершенно точно не последнее, — произнес Ермаков.
Все присутствующие посмотрели на лидера правого крыла студенчества, и Алексей недовольно дернул щекой.
— У меня с Максом было соглашение, — начал пояснения он. — Некоторая форма пакта о ненападении. Мы не трогаем их, они не трогают нас, а промышленники и прочие неопределившиеся спят спокойно.
Но то, что отколол Долгоруков — перечеркивает любые договоренности. Как бы Макс ни рассказывал о том, что не контролирует своих шакалов, я считаю, что без внутреннего поощрения и подстрекательства ситуация бы не докатилась до смертельной схватки.
Говоривший это Ермаков разительно отличался от того Ермакова, которого я привык видеть. В будничной обстановке он был таким спокойным, рассудительным парнем, приятно оттеняющим красоту и ум своей невесты.
Но сейчас передо мной сидел настоящий сибирский медведь, и это был очень злой и голодный до чужой крови мишка.
— И в чем это будет выражаться? — решил уточнить я. — Дуэли уже участились, но я не вижу в этом особой проблемы.
— Да, — подхватил Лобачевский. — Все-таки после мотивационной порки на ковре у Его Величества ректор будет контролировать каждый чих на полигоне.
— Ну, скажем прямо, драться можно и не на полигоне, — заметил Нахимов, выразительно приподняв брови.
