Может быть, у кого-то и мелькнула мысль, что нехорошо это, что без доклада, но с другой стороны вставать на пути у княжны с пылающим взглядом — себе дороже.
— Дарья? — Алексей поднял голову от каких-то бумаг на столе, когда двери кабинета распахнулись и Демидова, цокая тоненькими каблучками, вошла к нему.
Створки дверей сами захлопнулись за девушкой, Ермаков встал и обошел стол, чуть нахмурившись столь внезапному появлению невесты.
— Что-то случилось? — спросил он.
Девушка смотрела на него каким-то лихорадочным, шальным взглядом.
Глаза сверкали, кожаный плащ был наскоро перетянут тонким пояском, словно бы она собиралась впопыхах.
— Не уезжай, — прошептала она.
Ермаков чуть прикрыл глаза, сдерживая глухое раздражение. Женщины…
— Дарьюшка, мы все обсудили уже, — мягко проговорил он.
Последнее, чего бы хотелось юноше перед отъездом, так это поругаться со своей любимой.
— Не уезжай… — снова повторила она и потянула узел ремня.
Тонкая кожаная полоска упала на пол, за ней — плащ. А под плащом…
Под плащом не было почти ничего.
Тончайшее кружево белья, поддерживающее красивую грудь, очерчивающее плоский живот, узкая, чисто символическая полоска, скрывающее самое сокровенное сокровище любой аристократки, чулки и туфли на высоченной шпильке.
Волна магии разошлась по комнате от юноши, точно камень бросили воду. Всколыхнулись шторы, разлетелись бумаги, зазвенел столовый хрусталь на комоде.
— Не уезжай… — одними губами повторила девушка, делая шаг к Алексею.
А в следующее мгновение ее завернуло, закутало обратно в плащ, пояс завязался крепким, морским узлом, и девушку опрокинуло в ближайшее кресло.
Алексей Ермаков очень глубоко вздохнул, поражаясь свое фантастической выдержке и не менее фантастической девичьей дури.
— Лешка… — всхлипнула невеста.
Ермаков отошел к окну и вообще отвернулся спиной к комнате, разрываясь между желаниями выпороть Дарью и отшлепать ее.
— Мы уже все обговорили, — повторил он глухим голосом. — Я оформил документы. Нельзя провернуть фарш назад, чтобы ты ни сказала, что бы ты ни сделала.
Да даже если бы можно было, я бы не стал этого делать. Я — будущий князь. Мои люди равняются на меня. Я сам перестану себя уважать, если как крыса спрячусь под твою юбку.
Из кресла за спиной доносились тихие всхлипывания.
— Поэтому ты сейчас выйдешь из моего кабинета в гостевую комнату, приведешь себя в порядок, вернешься к себе, а завтра утром мы сделаем вид, что ничего не было, — закончил он свою речь.
