Она ещё ребенок, но через пару лет отец должен будет договориться с кем-нибудь о жениховстве для дочери.
Ей как раз к тому времени исполнится десять и начнется подготовка к свадьбе. Всё ведь делается неспешно, а жених скорее всего окажется из другого города. Уйдет год на приезд родственниц будущего мужа, чтобы посмотреть на невесту, одобрить, вернуться домой и рассказать. Потом отцы выгадают время среди церковных праздников, чтобы встретиться и предметно обсудить приданое. Вот ещё год долой. И это если всё сразу сладится, а может, и не договорятся семьи, и тогда всё начинать сначала или обращаться к свахам.
Ну, а там только поспевай к пятнадцати годкам невесты заполнить её сундуки и оповестить всех родственников о том, куда ехать на свадьбу. Гостям за год надо знать, куда и к кому ехать, чтобы все ладно вышло.
Мария ещё плохо представляла, как все это будет, но уже переживала, а такие как Матрёна покоя не добавляли.
Эта родственница наушничала отцу на мать, а матери на отца. И Мария никак понять не могла, как так получается, что мама — хозяйка, Мария старшая дочь, но они ничего не могут сделать с Матрёной и другими приживалками.
Дуняша правильно говорит, что душно ей среди этих баб. Маленькая она, но большая разумница! И интересно с ней, не то что с этими клушами-кликушами.
— Прости меня, матушка, что вслух сказала то, о чём все шепчутся, — повинилась Маша, но всем было ясно, что девочка бросила вызов.
Боярыня побледнела и сердито взглянула на Матрёну.
Дуня подошла к сестре, взяла её за руку и ободряюще сжала ей пальцы.
Мария была благодарна ей за это. Она даже не поняла, как осмелилась сказать такое, но каждая из этих женщин лицемерно требовала от неё достойного поведения, чтобы никто ничего не мог сказать плохого, а сами…
— Девочки, идите гулять и Ванюшу забирайте, — медленно произнесла боярыня и, найдя взглядом замершую испуганным болванчиком дворовую девчонку Любашку, кивком головы велела следовать за детьми.
Любка сидела в горнице, чтобы подать-убрать, а тут ей доверили детишек! Она подскочила, низко поклонилась, бормоча что вроде «оправдаю доверие… не посрамлю… отслужу, молиться буду…», и бросилась вон.
А боярыня хищно прищурилась, решаясь избавиться от всех приживалок разом. Раньше она боялась осуждения, слухов о немилосердности, но если всё сделать по уму…
Вот только надо будет потом побольше милостыни возле церкви раздать, чтобы люди не сомневались в благочестии дома Дорониных.
