Женщины рыдали, но на их слёзы никто не обращал внимания. Дело в том, что невеста и должна плакать! Надо же показать семейным духам-покровителям, что невеста огорчена переходом к духам другой семьи. Да и всем известно, что если не плачешь перед свадьбой, то будешь плакать в семейной жизни…
Суетно было в эти недели и благодарности за заботу родственницы говорили сквозь зубы. А вот их будущие свекрови остались довольны приданым и низко кланялись боярыне, выражая надежду, что она станет крестницей у первенца молодых.
В тереме осталась только ключница, Машина нянька-воспитательница и приставленная к Дуне Любаша. Дочка сама попросила за понравившуюся ей девушку — и не ошиблась!
Вот с этого момента Дуняша ощутила свободу и начала потихоньку-помаленьку реализовывать вынашиваемые в прошлой жизни планы. Она же, сидя в «лавке древностей», выпестовала множество вариантов развития своего мнимого попаданства, и пусть часть фантазий оказались лишь фантазиями, но остались подходящие заготовки для реализации!
— Мам, скажи Фёдору, чтобы он выделил мне кусочек земли для посадок! — уже на следующий день канючила Дуня.
— Пташечка моя, зачем? Для детского огорода у Маши есть земля.
— У Машки там капуста растет, а мне свой огород нужен и земля для зерна.
— Глупости! Ради баловства хорошую землю…
— Не-не-не, мама я возьму землю у речки. Фёдор сказал, что она уже не родит ничего.
— Так, а тебе зачем такая? — удивилась боярыня.
— Хочу накормить землю и посмотреть, что будет.
Боярыня Милослава засмеялась и потрепала дочь по голове:
— Какая ты у меня выдумщица! Как же ты её кормить будешь? С ложечки или черпака?
— Мам, ты вели отдать мне тот кусочек — и всё увидишь!
— Ну хорошо, свой огородик раскопаешь рядом с Машиным, а детское поле будет у реки.
Скажу Фёдору, чтобы оградку поставил, а то животина всё тебе потопчет.
— Спасибо, мамулечка, ты самая лучшая!
— Беги уж, непоседа!
И Дуня побежала. За кусочек полукилограммового маслица, которое она экспроприировала на кухне, долговязый подросток Митька натаскал ей ил с речки и раскидал его по полю.
Потом он вместе с Любашей разводил водой в кадке навоз и щедро оплескал им землю. За порчу кадки Дуне влетело от ключницы, но вскоре боярышня сумела растопить сердце рачительной женщины. А пока Дуняша велела своим помощникам рассыпать золы и толчёной скорлупы, что насобирали за несколько дней, а потом посеять горох.
— Так первые числа вересеня уже! — ахнул Митька. — Не успеет горох вызреть.
— А мне не надо.
