Сейчас требовалось подчеркнуть официальность визита боярыни Кошкиной, поэтому женщины остались в общей горнице.
Дуню с Машей в этот раз за женский стол не посадили, но боярыня Кошкина задержала девочек и обратилась к младшей:
— А мне сможешь такую же красоту нарисовать?
— С радостью, — выпалила Дуня. — Только вот краски… у меня кроме охры, ничего нет…
— Так всё же сама всё нарисовала?
— Сама… — пожала она плечиками и открыто посмотрела на боярыню."
"Дуня не раз видела деда важным и значительным, да и мама могла быть властной… кхм, она была властной! Но Кошкина… у этой женщины даже энергетика была другой: ощутимо сильной, подавляющей или ласкающей.
Эта мощь поразила Дуню. Ей захотелось быть такой же, но получится ли? Такое не изобразишь, сделав строгое лицо! Это что-то другое, наработанное годами… Дуня же до сих пор стесняется приказывать, хотя заметила, что усложняет своим поведением жизнь зависимым от неё людям.
Застолье не получалось. Дед напряженно косил глаза в сторону женского стола, а отец Варфоломей сидел мрачным вороном, демонстрируя своё негодование.
Было видно, что внутри него всё клокочет, но высказываться более он не смел. Только молодой боярин с лаской и гордостью поглядывал на свою жену, подмигивал дочерям, подающим угощение Евпраксии Елизаровне.
Боярыня благосклонно посматривала на девочек, но ела только из вежливости. Она слегка пригубила кубок, отщипнула кусочек от пирога и немного подождав, когда сопровождающие её женщины хоть немного насытятся, обратилась к хозяйке дома:
— Милослава, приводи дочерей поутру ко мне.
У меня лучшие по всей Москве мастерицы сидят, вышивают, а я слышала, что старшая у тебя искусница.
Дуня взволнованно посмотрела на маму. Её не пригласили, а только дочерей. Это обидно, но…
— Испрошу разрешения у боярина Еремея. Как он скажет, так и будет.
— И ладно, — одобрила Евпраксия Елизаровна. — Засиделась я, пойду… — боярыню подхватили под руки, чтобы помочь встать.
Она не была беспомощна, но её наряд, точнее, наряды весили прилично.
Еремей тоже подскочил, а вместе с ним остальные мужчины. Кошкина удостоила дьяка Доронина насмешливым взглядом, а он огладил бороду, скрывая улыбку.
Боярыня, проходя мимо смотревшей на неё во все глаза Дуни, остановилась и погладила её по щеке. Потом вздохнула и неспешно поплыла к выходу.
Тогда показалось, что вопрос с росписью закрыт.
