Боярышня Дуняша (СИ)

— Да, так говорит мой дед! Так что же? Примешь мой дар?

Мужчина поколебался, а потом видно решил, что от него не убудет взять у ребёнка свиток, который он считает ценным. А может он был сбит с толку бойкостью маленькой Дорониной и

её отповедью.

— Приму.

— Тогда возвращайся в трапезную и спокойно ешь, — ровно произнесла Дуня и видя, как

боярин внутренне успокаивается, по-хозяйски спросила:

— Ты же думал со своими людьми просить здесь ночлег?

— Думал, — без задержки ответил он.

— Вот и хорошо, — она одобрила его намерение.

руководство.

Василий Семеныч быстро кивнул, а Дуня подумала о нем, что с виду матерый и грозный, а

как только выбили его из привычной среды, то потерялся. Жаль, что Мария Борисовна просто

держала Бокеева рядом, а не использовала для укрепления своих позиций. Верный и преданный

воин мог собрать для неё дружину и под её руководством решать какие-либо вопросы. Это

придало бы ей вес.

Дуня заметила, что Бокеев ждет её дальнейших слов… наставлений?

— Плохого от меня не жди, — мягко заметила она.

в лицо. Ты этого не бойся. Задержать тебя здесь некому и в любом случае уедешь спокойно.

Своих воев держи при себе, пусть отдохнут и выспятся.

Лицо Бокеева смягчилось, он приложил руку к груди, развернулся и ушёл к своим людям, а

Дуня направилась в келью. Ей надо было всё обдумать, а ещё написать руководство по

мыловарению.

Она думала сохранить для себя это знание, но Василию Семёновичу нужнее.

и план действий. Он никому не нужный беглец, а ведь многих спас, избавив княжество от

дурной женщины.

До вечера Дуня просидела, выводя гусиным пером подробнейшее наставление по

мыловарению и организации труда. Замучилась граммы подменять щепотью, а нужную

температуру объяснять множеством слов. Ещё и с названием ингредиентов туго пришлось, но

справилась. Здесь тоже варили мыло, но оно оставалось жидким и предназначалось только для

стирки.

Передача свитка произошла буднично, во время утренней молитвы следующего дня.

же перестал лить только к полудню,задерживая отъезд Бокеева. Всё это время его люди не

спускали глаз с Дуняши. Как будто она не могла ещё затемно сообщить о них настоятельнице.

Сам же Василий Семеныч читал переданный свиток, бросая удивленные взгляды на неё.

Дуня знала, что поразила его тем, что не слепляла слова в единую вязь, как принято было здесь

делать и надеялась, что написала понятные наставления.