Ты ж видела, что литвины во главе с паном смогли найти тропку и пробраться вглубь наших земель.
— Князь будет зол, что такое случилось, — вздохнула она.
— Поэтому я спешу, чтобы сказать воеводе, что участвовал в погоне за теми татями.
— Это ты верно мыслишь. Я отписала деду, как всё было, да и старший отряда Кузьмич без утайки обо всём напишет, чтобы наши показания сходились и можно было дружно ответить на враньё Лыко-Оболенских. Иван Владимирович уж слишком изворотлив и жаден, чтобы не соврать и не попытаться задарма вернуть своё добро.
Дуня хотела попрощаться, но Гаврила поспешил спросить:
— Евдокия Вячеславна, а что ты говорила о силе, что ударила меня? И о другом, что мы объяснить не можем?
— Гаврила Афанасьевич, всё расскажу, но сейчас нет времени. Ты уж прости меня, но сегодня мне обязательно надо найти безопасное жильё иноземным купцам. Они очень важны для князя и груз у них ценный.
— Я помогу.
— Ты здесь кого-то знаешь?
— Я пару раз сопровождал воеводу до Дмитрова. Знаю, где он останавливался,и меня там помнят.
— Хорошо, если не получится снять двор, то пойдем на постой туда. А пока ты бы отдохнул, выглядишь измученным.
— Юрий Васильевич чуть душу не вытряс своими вопросами, а я ж не всё могу говорить. Да и… — Гаврила ожесточённо махнул рукой.
— Чего? — удивилась Дуня.
— Когда кубок в руку беру, то меня словно бы укалывает. Не больно, но…
— Неприятно, — закончила за него Евдокия. — Гаврила Афанасьевич, всё, что знаю, вечером расскажу. Ты же переедешь со мною в новый дом?
Боярич успел только кивнуть, потому что Дуня увидела Степаниду и повторив ему, что потом поговорит с ним, окликнула её и поспешила к ней :
— Стеша, ты не знаешь, кто пустит в дом негоциантов с товаром и меня с воями.
— Боярышня! Неужто обидели тебя чем? Что князь скажет, когда узнает, что ты съезжаешь от нас?
— Нет никакой обиды и я обязательно вернусь, когда исполню поручение своего князя.
— Поручение?
— По-простому говоря, мне придется за торговцами приглядывать, как курочке за цыплятками, чтобы их ни лис, ни хищная птица не утащила.
— Да как же это…
— Степанида, я спросила, а ты не ответила, — надавила Евдокия.
— Прости боярышня… дай-ка подумать…
Женщина начала перечислять имена и тут же отбрасывала их, как негодные. Потом лицо её просветлело, и она воскликнула:
— Двор Толкуши! У него места вдоволь. Сарай отстроил огром е дный и утеплённый, чтобы хлеб в нём до лучшей цены придержать! И чисто у Толкуши, чтобы тебя принять.
