Гаврила всё сделал, как видел в доме Дорониных. Труба выводила дым наверх, а уложенные вокруг печи камни держали тепло. Без боярича смастерили скамьи, заткнули щели мхом и двойное окошко затянули бычьими пузырями, а он уже приступил к обустройству землянок.
Гаврила решил расширить землянки, разделить их на две части: входную и тёплую. Стены он предложил закрыть жердями, если из-за морозов не успеют сплести циновки и пройтись по ним глиной. Сделали и так, и так. Получилось аккуратно, красиво и даже лучше, чем в избах.
Боярич же вновь занялся печами. Несмотря на то, что все за ним наблюдали и помогали по мере сил, никто не решился сам взяться ставить печь. А Гаврила размахнулся, устроил тёплые лежанки и место для подогрева воды организовал. Оставалось только обжечь большие глиняные чаши, чтобы было в чем воду греть и вообще не было недостатка в утвари, но и за этим дело не стало. Что-то вои вырезали из дерева, а остальное обожгли у реки, где брали глину. Там как раз получилась подходящая выемка, из которой сделали печь для обжига.
А дров было вдосталь.
О службе тоже не забывали, но теперь она шла веселее. И дел было полно, которые хотелось сделать, и Гавриле всегда было что рассказать служивым. А вскоре он получил заказ, который оставлял в городе — и время вообще полетело вскачь, а вои стали считать себя особенными, потому что они оказались причастны к великому делу.
Глава 18.
Евдокия шла завтракать и думала о наличие при дворе Юрия Васильевича заговора. А он определенно был! Вот только она никак не могла сообразить, как браться за расследование.
Её смущало, что Иван Васильевич послал сюда её, а не Семёна Волка. Она не сомневалась в чуйке князя на мутные дела, но, похоже, что ему никто не докладывал ничего конкретного, а вот поползновения боярина Лыко-Оболенского в отношении брата сразу зацепили Ивана Васильевича.
Дуня остановилась, пытаясь мысленно встать на место князя. О чём думал, когда ухватился за повод послать её сюда? Действительно ли его интересовало, как далеко зайдёт Еленка в приручении Юрия Васильевича? Но его вряд ли будет заботить дочь Лыко-Оболенского.
Или князю важно знать, как сам Юрий отреагирует на провокацию со стороны девушки? Скорее это. Но любая жёнка, как с княжьего двора, так и из круга Еленки,могла доложить ему обо всём во всех подробностях.
Евдокия вошла в трапезную, кивком головы ответила на приветствия женщин, расположившихся за большим столом и направилась к отдельному, за которым уже восседала Лыко-Оболенская.
