Рядом с нею стояла девушка, пытающаяся исполнять её капризы, но не успевала : Оболенской требовалось пить ; поправить подушку ; узнать, далеко ли ушёл князь ; подать воздуха, света, покоя ; развлечь и не досаждать… Дуня даже умилилась, с какой скоростью Еленка выдавала пожелания и ни разу не повторилась.
— Ну что, сбежал от тебя князь? — достаточно послушав, Евдокия вошла и с иронией посмотрела на капризулю.
— Чего тебе? — с видом вселенской усталости протянула Оболенская.
— Ты тут без пригляда, — пожала плечами Дуня.
— Не успеешь оглянуться, как пойдут нехорошие разговоры.
— Ну и пусть! — сердито мотнула головой Еленка.
Евдокия смахнула ногу боярышни со скамьи и села рядом.
— Ты что делаешь? У меня же нога!
— Ты другую подвернула.
— Да? Разве? — Оболенская озадаченно посмотрела на свои ноги.
— Нет, — отрезала Дуня. — Под подолом не разберешь, куда ты свои кривули ставила.
— Пфф!
— Вот скажи мне, чего ты здесь делаешь? — не усидев, Дуня поднялась и сложила руки на груди.
— Лекаря жду, — с превосходством взрослой над ребёнком произнесла Еленка.
— Я пришла и объявляю, что ты здорова, — для наглядности Дуня взмахнула рукой, указывая направление к выходу, но Оболенская попыталась коварно пнуть её ногой. Евдокия отскочила и сварливо добавила: — Если тебе чего-то лечить, то только голову, но в успехе этого я сильно сомневаюсь.
— Почему? — насмешливо поглядывая на Доронину, решила уточнить Оболенская.
— Тут надо кардинально… вжих — Евдокия рубанула ладонью и сделала вид, что ошеломленно смотрит за покатившейся головой, — и всё.
Прислуживающая девушка хихикнула, а Оболенская буркнула:
— Дурацкие у тебя шуточки. Не зря говорят, что ты со скоморохами якшалась!
— Э-э, нет! Скоморохи — люди серьёзные, и шутить не любят, а вот с тобой мне весело.
Оболенская запустила в прислуживающую девушку подушкой-думкой, та поймала её и выбежала вон. Боярышня поднялась со скамьи, распрямилась и свысока посмотрела на Евдокию :
— Дунь, ты из Москвы вернулась мне мешать?
— А ты попробуй сама ответить на этот вопрос.
— Даже не буду стараться, — отмахнулась она, — но предупреждаю : не стой у меня на пути!
— Жаль, что ты подумать не хочешь.
Дуня укоризненно покачала головой и попыталась подсказать:
— Иногда полезно задуматься, почему люди делают то, что вроде бы не должны делать.
Оболенская поджала губы и наморщила лоб, но быстро расслабилась и вальяжно махнула рукой :
— Я же тебе говорила : отныне думаю только о себе и про себя.
