Дунина улыбка увяла, а Еленкина застыла : комплимент у князя вышел так себе. Ему бы помолчать, но Юрия Васильевича распирало от новостей:
— Весь город судачит о твоей решительности и многие хотят повторить твой успех, — князь посмотрел на Оболенскую, и та неуверенно улыбнулась. — Летучую ладейку я восстановил, — с довольством продолжил говорить князь, смотря теперь на Дуню, — и приглашаю проверить, как она вновь пойдет по льду.
Еленка отпрянула и если бы ее позади не поддержали женки, то кулем опала бы.
Евдокия хотела сказать, что рада оказанной чести, но язык не повернулся. И все же она изобразила радость, хотя не могла отделаться от чувства, что видит перед собою не Юрия Васильевича, а его брата, хозяйственного Ивана Васильевича. Тот тоже умеет обращать чужую собственность в как бы свои дары, причем оставляя за собой право пользоваться ими. Вот и буераком он уже распоряжается, как своим.
Но делать нечего, все радостно загалдели, засобирались и поспешили к реке. Оболенская начала высказывать Дуне за Юряту, что, мол, это она подговорила своего сопровождающего вручить при всех косу и вообще, как он посмел!
— Да я сама в шоке! — отбивалась от неё Дуня.
— И если на то пошло, то он больше твой, чем мой. За тобой ходит, наплевав на меня.
Мамки Оболенской согласно закивали и начали приводить примеры интереса Гусева. Еленка слушала, удивлялась и успокаивалась.
— Так он не со зла, а по недоумию? — заинтересованно глядя на переживающего Юряту, сделала вывод она.
— В точку, — облегченно ответила Дуня. — Ты поедешь на речку? Может, тут останешься?
— Поеду! Народ хочет меня видеть, — приосанилась Еленка.
— А, ну да, конечно.
Они разошлись, уводя за собой своих людей. Оболенская первая выехала со двора, за ней приготовилась выезжать Дуня. Она немного задержалась из-за замешкавшегося брата, но кто-то перекрыл дорогу.
— А ну отступи! — грозно крикнул выехавший вперед Гришаня. — Дай дорогу!
— Я тебе отступлю, стервец! — раздался родной сердитый голос.
— А ну, вертай взад! И зови нашу козу-стрекозу!
Глава 22.
— Деда? Деда! — сорвалась Дуня, и выпрыгнув из саней, побежала навстречу. — Ты как тут? Ой, мама? Что случилось? Почему вы тут?
Подбежавший Ванюшка чин чином раскланялся с дедом и матушкой, позволил себя поцеловать и быстро отступил, опасаясь, что кто-то из местных пацанов увидит, как его слюнявили. Ему сейчас больше всего на свете хотелось следовать за князем, но жизнь не справедлива.
