— А это значит, что ключник получает некоторую свободу, оставаясь при должности, — задумчиво проговорил Еремей и нехотя признал, что такое может быть. — Он безусловно подворовывает, но… — боярин не договорил, понимая, что всякое в жизни может быть, но как говорила Дунька, он печёнкой чуял, что Дормидонт не замешан в столь пакостном деле.
— Деда, ещё Глафира, — напомнила Евдокия.
— Чем тебе не угодила эта краса? — хмыкнул Еремей. — Или она Милославе не понравилась?
— Деда, если мы решили подозревать всех, кто держал в руках зубной порошок, то давай не делать исключения.
Эта Глафира себе на уме.
— Вы все себе на уме! — весело ответил Еремей, но прежде чем внучка возмутилась, пообещал ей, что раздобудет щепоть порошка.
— Дедуля, ты лучший!
— Глафиру не обижай! — неожиданно велел ей дед.
— Чё? — вытаращилась на него Евдокия.
— Фу, где твоё вежество?
— Деда, это чё ваще такое щас было? — подозрительно оглядывая боярина, уточнила она.
— Дунька, я сказал — ты услышала! Всё, — набычился боярин.
Евдокия еле усидела рядом с дедом.
Ей вспомнились её разговоры с братом о том, что дед мог бы сам жениться на какой-нибудь дамочке, но она имела в виду родовитую и обязательно одинокую сиротинушку княгиню, а не чопорную мегеру неизвестного рода-племени. Уже попрощавшись с дедом, она вдруг осознала, что ничего не знает о Глафире. Может, та всё же княгиня из забытого рода? Держится-то она королевной!
— Даринка, где ты пропадала? — оживилась Евдокия, заприметив свою девушку.
— Я…
— Все потом.
Срочно, прямо немедленно узнай всё, что можно, про Глафиру! Откуда она родом, почему нос задирает и вообще… ах, вот ещё… кто к ней сегодня приезжал? Я видела, как она разговаривала с каким-то человеком. Его впустили во двор прямо с груженой бочонками телегой, но подъехал он не к кухне.
— Уже бегу, Евдокия Вячеславна.
— Стой! Сначала кота принеси мне на погладить, а то неспокойно мне.
— Так боярышня, этот стервец у тебя на кровати развалился. Другого места не нашёл!
— А, это он молодец! Ну, что стоишь? У тебя срочное дело, срочнее не бывает!
Глава 29.
Вцепившись в Пушка, Евдокия пыталась сообразить, что у неё получается с расследованием, но заступничество деда за Глафиру лишило её покоя. Еле хватило терпения дождаться Даринку со сплетнями.
— Никто не знает, кто приезжал к Глафире!
— Да как же это?"
"— Родня шлёт ей с оказией подарочки! — выпалила девица и с торжествующим видом уставилась на боярышню. — В бочонках квас. Его отнесли на кухню.
