Лицо боярышни омрачилось, и князь смолк. Однако же, она попросила его продолжать.
— Я о смерти владыки Филиппа вспомнила, — пояснила она и решила помочь князю высказаться : — Княже, я догадываюсь, о чём ты хочешь мне поведать.
Евдокия прекрасно помнила разговор с Юрием Васильевичем, когда вынудила его принять решение о дальнейшей судьбе дочери. Тогда же она попыталась заронить ему идею о частичном размытии сословных границ, которые полным ходом превращаются в закоренелую кастовость. Евдокия потратила уйму красноречия, чтобы объяснить Юрию Васильевичу о необходимости проторить дорожку наверх талантливым, умным и нужным для государства людям.
— Ты думал о том, чтобы дать возможность возвыситься достойным?"
"Евдокия хотела сказать «возвыситься своим внукам», но вспомнила, как князь осторожно выражался и сдержалась. А ещё до нее дошло, что ей довелось услышать от поседевшего Юрия Васильевича. Он же утверждал список тех, кто поднялся наверх и скатился вниз! Так значит, именно сейчас происходит ещё одна поворотная точка истории.
Евдокию бросило в жар.
— Думал. Воям, отличившимся на поле боя разумением и храбростью, буду давать землю в кормление, невзирая на их возраст.
Евдокия подождала, когда князь скажет про остальной люд, но не дождалась и с недоумением посмотрела на него.
Чего ради он завёл разговор об умной и талантливой молодежи, уходящей в монашество, если не намеревался перехватить этот поток?
А видение, в котором все вышло по её замыслу?
Дуня нахмурилась, поняв, что князь все понимает, но осторожничает.
— Значит, ты решил посодействовать сыновьям Александры и через воинскую службу протолкнуть их в боярство? — уколола она его.
Конечно, князь продвинет и других заслуженных воинов, но только для того, чтобы чуть позже никто не удивлялся возвышению отдельных безродных юнцов.
— Это мелко, княже! — презрительно воскликнула она. — Иван Васильевич мыслит государственно, и я думала, что ты… — Евдокия осеклась, увидев бешеный взгляд князя.
— Что же ты замолчала?! Говори!
— Разве мало было сказано? — она умудрялась смотреть на него свысока.
— Обо мне скажи! Хочу знать, что ты думаешь… думала… — князь запутался и ещё больше рассердился.
Евдокия с удивлением посмотрела на него, уже плохо понимая, для чего они тут встретились. Князь сам себе противоречил, а потом и вовсе крепко вспылил, хотя всегда умел держать лицо.
А всё из-за того, что ему важно знать, что она о нём думает. Губы Евдокии дрогнули в легкой улыбке, и князь нахохлился еще больше.
