Свет уже взошедших лун падал на городские крыши и серебристую ленту дороги — отсюда, с высоты, она казалась еще одним речным потоком, уходившим прямо к Млечному Пути, к великому бесконечному звездному тракту. Ночь была теплой и чарующей, полной небесного блеска, тихой музыки и свежих запахов листвы. Впрочем, на Данвейте все ночи были такими.
Взявшись за руки, они стояли у подножия Замка. Чертов Круг сиял в полутьме паутиной узоров, и Вальдесу чудилось, что над ним скользят призраки танцующих фигур. Должно быть, они кружились тут давным-давно, когда на Земле еще не возвели пирамиды и не засеяли первое поле, когда охотничьи племена шли следом за мамонтами и быками, убивали их и рисовали магические изображения на скалах.
Тысячелетий, минувших с тех пор, хватило бы, чтобы угасла древняя и вспыхнула новая цивилизация. Но, к счастью, они не разминулись во времени, они были живы и прекрасны, как Инга и Занту, как девушка Земли и маленькая упрямая женщина лоона эо. Кого из них он любил больше? С кем суждено остаться? Одна могла подарить ему так много, другая — почти ничего… Ничего, кроме касания рук и губ и ментальных полетов в озаренной светом бездне.
— Я была у лльяно, — сказала Инга, подняв лицо к похожему на корону созвездию. — Там, Сережа… Мы опустились на планету, где нет открытых вод, ни морей, ни речек, ни даже мелкой лужицы. И почти нет лесов, одни пески и бесплодные горы… Очень похоже на Т'хар, но наши пустыни не из песка, а из камней. В мире лльяно трудно дышать — воздух сух, и кислорода не хватает.
Только я могла обходиться без маски.
Вальдес наклонил голову, прижался губами к едва заметному шрамику над левой грудью.
— Ты тхара, — произнес он, чувствуя, как ее ладонь касается волос. Это движение было таким естественным и нежным, словно они не встретились считанные месяцы назад, а прожили вместе долгие годы.
Он посмотрел в глаза девушки. В свете данвейтских лун они искрились и сияли, и читалось в них то, что не скрывали ночные сумерки и тени, падавшие от Замка: мой! Мой, мой, мой!"
"«Твой ли?.
.» — подумал Вальдес. Другие глаза явились ему, такие же сияющие и прекрасные, полные любви. «Ты ее Защитник, — прозвучал мягкий голос Гхиайры. — Мы надеемся, что ты будешь беречь и защищать ее долгие годы…» Слишком долгие, мелькнула мысль. Занту наказали, лишив возможности иметь детей, и это каким-то непостижимым образом коснулось его, Вальдеса, и стоявшей рядом девушки.
