Завизжало, захрюкало, завоняло, мигнул свет, и они, все трое, бросились в отсек управления, проскальзывая в узкий проем согласно заведенному порядку: первым Вальдес, за ним Птурс и Кро. Вождь двигался последним, чтобы подтолкнуть Птурса, если тот застрянет в щели.
Едва загрузились в ложементы, как «Ланселот» отрапортовал:
— Информация для Защитников: двенадцатый виток патрулируемого сектора, объект — одиночный корабль дроми. Атакуем?
— Ждем, — распорядился Вальдес. Данные о пиратском корыте пришли с одного из автоматических маяков, висевших вдоль Границы, но сигнала бедствия не было.
Значит, дроми еще не нашли добычу и, вероятней всего, прощупывают оборонительный рубеж. Их корабли, если не считать дредноутов, не рисковали ввязываться в схватку один на один, применяя всякие нехитрые приемы. Случалось, что пират дожидался атаки, потом начинал маневрировать, уклоняясь от боя, пока вторая посудина, внезапно вынырнув из Лимба, не наносила удар. Эта тактика была известна Патрулю. Противодействовали ей разнообразными способами: можно было отслеживать пирата и дожидаться его подельников, либо нагрянуть и распылить его по-быстрому, либо вызвать для страховки помощь.
Но, как бывает всегда, каждый способ не являлся совершенным, а имел свои недостатки — главным образом тот, что дроми мог перехватить другой патруль. Премиальные в этом случае уплывали.
— Ты, капитан, долго не шевели рогами, — молвил Птурс и широко зевнул. — Не то в чужих карманцах пиастры зазвенят.
— Я бы вызвал поддержку, — произнес Кро.
— Это еще зачем? Я делиться не люблю!
— Делиться никто не любит. Но есть у меня такое чувство, что помощь нам не помешает.
Они заспорили — вернее, настаивал и возмущался Птурс, а Кро больше помалкивал, выстукивая пальцами протеза какую-то древнюю мелодию. Так прошло минут двадцать. Вальдес ждал. По опыту было ему известно, что к предсказаниям Вождя стоит прислушаться.
— Объект в одиннадцатом витке, двигается к десятому, — сообщил «Ланселот».
— К тройке Фуа уползает, — недовольно пробормотал Птурс. «Жанна д'Арк» дежурила в соседнем районе, и в ее экипаже, кроме француза Гоша Фуа, были два темпераментных испанца, Борленги и Перес-Реверте. Эти ждать не захотят, решил Вальдес, пошевеливая когтистыми наконечниками в отверстиях консоли. Слабые электрические разряды привычно кололи пальцы, напоминая, что не только гальюн, но и пилотский пульт, и все остальное на «Ланселоте» рассчитано на дроми.
