Отсчет в земных мерах: два километра… полтора… один километр… пятьсот метров… четыреста… триста… двести… сто…
Пальцы Вальдеса резко сжались, и тут же завыли компенсаторы, предохраняя хрупкую человеческую плоть. Этот вой не походил на сигналы тревоги, сопровождавшиеся световыми эффектами; он был пронзительным и печальным, словно похоронная мелодия. На секунду-другую Вальдес замер в неподвижности, сбрасывая напряжение и борясь с подступившей к горлу тошнотой. Картина схватки, что развернулась вокруг цитадели, медленно таяла в сознании.
Была ли она реальностью или игрой воображения?.. Этого он не знал.
— Первый ведомый — ведущему, — раздался в рубке голос Прохорова. — Что с Иваром, Сергей?
— Он не успел, — хрипло отозвался Вальдес. — Поле включилось раньше. Они сгорели на его границе.
Молчание.
— Хорошая смерть, мгновенная, — пробормотал Птурс. — Мягкая посадка.
— Да будут милостивы к ним Владыки Пустоты К Ивару, Хайнсу и Хлебникову, — подхватил Прохоров. — Наши действия, ведущий?
— Согласно плана.
Выпускаем роботов, оцениваем обстановку, облачаемся в скафандры, рапортуем Адмиралу и выходим.
— Понял. Выполняю."
"Прохоров отключился. Кро уже покинул ложемент и, шагнув к оружейному сейфу, прилаживал вместо обычного протеза боевой. Птурс, ворча и проклиная тесноту, выбирался из своей дыры. Места в рубке было всего ничего, и «Ланселот», дождавшись команды Вальдеса, раскрыл нижний шлюз и выпустил робота. Вторая полусфера отделилась от корпуса «Летучего Голландца».
УБРы зависли в воздухе, осмотрелись и, не обнаружив никакой опасности, двинулись в обход, передавая изображение на мониторы стрелков. Обзорный экран фиксировал картину перед кораблем: огромная камера, стены которой тонули в тенях, и массивный черный многогранник в ее центре, закрепленный на десятках мощных распорок, тянувшихся к стенам, потолку и полу. Поверхность многогранника — несомненно, генератора — зияла сотнями отверстий, а часть колонн, что поддерживали его, была перебита в нескольких местах.
На полу валялись обломки темного стекловидного материала, кабели метровой толщины, изрешеченные снарядами, провисли, и, возможно, вся конструкция могла рухнуть в любой момент.
— Крепко разделали. Как бог черепаху! — донеслось из коммутатора. Говорили на русском, но не Прохоров, а кто-то из его команды, Акимов или Зарифов. Экипаж на «Голландце» был российский, Прохоров и Акимов — москвичи, Зарифов — башкир из Уфы.
