Десантники, тройка с «Голландца» и тройка с «Ланселота», встали за ними, перегораживая тоннель. Их оружие было готово к бою."
"Схема, мерцавшая перед Вальдесом, утверждала, что коридор вел в главный узел станции, к той централи, где некогда располагался мозг. Дроми его отключили или, возможно, уничтожили, но контроль над крепостью по-прежнему осуществлялся с этого центрального поста. К нему сходились линии управления и связи, отсюда можно было заблокировать оружие и шлюзы, подачу воздуха, лифтовые шахты, транспортные полосы — словом, любую из систем, что позволяла дроми перемещаться в станции, обороняться, стрелять и дышать.
Захват централи означал бы верную и скорую победу, но были тут и другие резоны. У главных пультов находился командный персонал, пусть не вожди воинственного клана, но все же не рядовые дроми; вероятно, они знали, как удалось совладать с искусственным разумом, прежним хозяином станции. Ответ на этот вопрос был столь же важен, как и успешная виктория.
— Никого, — промолвил Вальдес, изучив показания датчиков.
УБРы сканировали коридор метров на шестьсот, и на этом пространстве не замечалось никакой активности. Он на мгновение закрыл глаза, отдавшись тому новому и странному чувству, что позволяло ему смотреть множеством глаз и видеть сквозь переборки и корабельный корпус. Никого… Во всяком случае, в ближайших окрестностях.
— Они на периферии, — сказал Светлая Вода, ворочая головой в прозрачном шлеме и тоже осматривая коридор. — Кто в орудийных башнях, кто у шлюзов.
Готовятся к схватке с десантом.
Пол содрогнулся. Эта дрожь, едва улавливаемая сквозь подошвы башмаков, повторилась снова и снова, и Вальдес, бросив взгляд на таймер, понял: с крепостью стыкуются штурмовики.
— А вот и наши, — радостно оскалившись, молвил Птурс.
— Точно, наши. Значит, батареи уже подавлены, — отозвался Глеб Прохоров.
— Здесь тоже должны быть зеленые, — сказал Зарифов, худощавый смуглый башкир из его экипажа. — Централь наверняка охраняется.
Вальдес кивнул:
— Само собой, Анвер. Кро, пошли УБРов вперед. Двигаемся за ними, камерады.
— Воткнем жабам клизму! — Птурс хищно растопырил пальцы в боевых перчатках. Его щеки лоснились от пота — в команде он был самым крупным и грузным.
Две полусферы с растопыренными стволами и антеннами радаров сорвались с места. Люди бежали, с трудом поспевая за роботами, хотя тяготение в ноль восемь «же» позволяло совершать двухметровые прыжки.
