Бойся меня

Потухшая за день тревога вспыхивает с новой силой: он молча комкает в руках салфетку и явно пытается сдержать слезы.

Устыдившись собственной черствости, я тянусь через стол, чтобы коснуться ее руки.

— Вик, извини, ладно? Я немного устала просто. Мы ведь столько лет друг друга знаем — давай без прелюдий? Хочешь пореветь и ругаться матом — не сдерживайся. Здесь все свои. С Сергеем что-то не ладится?

Вика позволяет мне поглаживать свою ладонь, пока ее плечи дергаются в беззвучных всхлипываниях.

Я терпеливо жду. Любые слова все равно будут лишними до тех пор, пока она не начнет говорить.

— Ты права, в моей жизни кое-что происходит… Вернее, происходило… — Вика поднимает на меня покрасневшие глаза и ее идеальной формы рот некрасиво кривится. — Мирр, ты просто знай, что я тебя всегда очень любила. Ты моя лучшая подруга… Почти семья…

Глядя на ее катящиеся слезы, я ощущаю, как по позвоночнику пробегает неприятный холодок. Неясная тревога продолжает разрастаться внутри меня, вызывая легкую дурноту.

Мне хочется схватить ее за плечи и вытрясти каждое слово, лишь бы не терзаться ожиданием. К чему эти заявления о семье и дружбе? Зачем? Что такого она собирается мне сказать?

— Я спала с Димой, — хрипло произносит Вика, отводя взгляд. — С тем, который Вельдман.

Шум разговоров за соседними столами, звучащая музыка — все за секунду исчезает. Время искажается, становясь густым и тягучим, и даже зрение претерпевает изменения: оно сужается до одной точки, в которую попадает кулон на шее Вики.

«Я спала с Димой. Тот, который Вельдман». Вельдман Дмитрий — так звали моего бывшего мужа. Моя лучшая подруга спала с моим бывшим мужем? Что, блядь, за нелепая чушь?

Моя рука, лежащая на противоположной стороне стола, самовольно отпружинивает назад и едва не опрокидывает бокал с вином. Лица Вики я по-прежнему не вижу: сейчас все мое существо сконцентрированно на том, чтобы обработать услышанное.

Вика спала с Димой. Спала с Димой. Спала с моим Димой.

— Мирр, не молчи, пожалуйста, — долетает сквозь плотную завесу шока срывающийся голос. — Мне нет оправдания, но ты хотя бы постарайся понять… Дима и я… Это было наваждение…

— Когда? — вот и все, что я могу из себя выдавить."

"Воображение начинает рисовать омерзительные картины: в одну из веселых Викиных пятниц они пересекаются в модном заведении.