Бойся моего ада (СИ)

— А что ты хочешь услышать?

И в этот момент я понимаю: он не собирается давать мне успокаивающих ответов.

Он не будет делать этот разговор простым.

Напряжение нарастает."

"Ночная прохлада липнет к коже, ветер тянет за волосы, но всё это будто приглушается рядом с ним. Аш. Он стоит напротив, и пусть между нами остаётся пара шагов, ощущение, что пространство уже давно разделено.

Я открываю рот, но на секунду не могу заговорить. Внутри колотится слишком многое.

Он смотрит прямо на меня. Спокойно. Не в упор, не с вызовом, а просто смотрит.

Я сглатываю.

— Что-то. Хоть что-то.

— Ты же уже всё знаешь.

Просто. Легко.

Я сжимаю руки в кулаки.

— Значит, ты правда считаешь, что мне и так всё ясно?

Он чуть двигается — едва заметно переносит вес с одной ноги на другую, но это уже действие, уже ответ. Он не безразличен, он здесь, но он не собирается подстраиваться под мою боль.

— А разве нет? — он смотрит на меня чуть приподняв бровь.

Вопрос звучит не как насмешка, не как вызов. Скорее, как констатация факта.

Я пытаюсь удержать дыхание ровным.

— Ты хотя бы понимаешь, что мне сейчас больно?

Аш молчит секунду. Потом медленно кивает.

— Да.

— И?

— И ничего.

Воздух застревает в лёгких.

— Ничего? — повторяю я.

— Ты ждёшь, что я буду извиняться?

Я не знаю. Я не жду извинений, но в то же время… Чёрт.

— Нет.

— Тогда в чём проблема?

Я замираю. Он снова говорит не с вызовом, но его голос будто давит на меня. Он не играет в эмоции. Не раздувает драму. Он просто говорит, как есть.

— Ты знал, что мне будет больно, — выдыхаю я.

Он чуть качает головой.

— А что изменилось бы, если я что-то сказал? Это было раньше. До того, как мое отношение к тебе изменилось.

Я молчу. Потому что понимаю. Потому что он прав.

Но легче от этого не становится.

Я смотрю на него, пытаясь разглядеть хоть что-то, что можно будет удержать. Но там ничего нет. Никаких колебаний. Никакой неуверенности.

— А если бы всё сложилось по-другому? — спрашиваю я. — Если бы метка не появилась?

Аш смотрит мне в глаза.

— Если бы всё сложилось по-другому, — повторяет он, и голос его чуть ниже обычного, — я был бы рад, если бы ты с отцом исчезла и перестала существовать в моей жизни.

Он не бросает эти слова в меня. Не говорит их, чтобы ударить.

Он просто не боится сказать правду.

Я открываю рот, но слова застревают в горле.

— Почему ты сейчас удивляешься? — он слегка поднимает подбородок.

Я не знаю, что сказать.

Я просто смотрю.