Боюсь тебя любить

Максимум – это поднимемся наверх.

Сжимаю ее ладонь, что успела опуститься к ремню на моих брюках, и отвожу в сторону.

– Поехали, я обещал тебе культурный вечер. На пару часов приличия нас точно должно хватить.

– А если не хватит? – смотрит в глаза, чуть приподнявшись на носочки, удобно устраивая свои руки на моих плечах.

– Мы обязательно что-нибудь придумаем.

73

– Ловлю тебя на слове.

Татка отстраняется, перекидывает распущенные волосы на левое плечо и быстро застегивает пуговицы на моем пиджаке.

Помогаю ей надеть пальто и пропускаю вперед.

– Мы не опаздываем? – вытаскивает из маленькой сумки телефон.

– Нет. Я приехал раньше, чем обещал.

– Точно, – морщит нос, – еще только начало седьмого. Кстати, можно на моей машине, с водителем. Это удобнее.

– Третий лишний, – открываю ей дверь. – Сегодня обойдемся без посторонних.

Азарина ничего не отвечает. Некоторое время пути мы молчим, будто привыкаем друг к другу. К атмосфере, что пропитала каждый закуток салона машины и нас самих.

–  Ты с Громовым не общался, на днях?

– А что?

– Так, не бери в голову.

"– Это ты так интересуешься, в курсе ли я о твоих бредовых идеях?

– Он тебе сказал? – Татка напрягается, злится. Пока ведет себя сдержанно, но рванет в любой момент.

– Намекнул. Прямо не говорил, – переключаю передачу, уже давно переведя коробку в ручной режим. – Мы созванивались утром, он собирается в Москву в этом месяце. Конференция какая-то врачебная, что ли. Привет от тебя передал.

– Гад! Что вы за друзья вообще такие? – закатывает глаза.

– Так зачем тебе новые си…

– Молчи, Токман, лучше молчи.

– Ответь на вопрос.

– Хочется.

– Ну если хочется, то пожалуйста.

– И все?

– А что я еще должен сказать?

– Ну не знаю, поучить жизни. Ты же любишь.

– Тебе тридцатник скоро, какие поучения?

– Не скоро, – Татка демонстративно складывает руки на груди. – Фу таким быть, Ванечка.

– Вообще, когда мы успели с жарких объятий вернуться вот в это? – рассекаю ребром ладони воздух и внимательно смотрю на Азарину.

– Сразу после твоих фееричных рассуждений.

– Прошу прощения? – бросаю взгляд на ее грудь, наконец останавливая машину.

– Проси, – закусывает нижнюю губу, чуть подаваясь вперед. – Проси, Ванечка.

Тянусь к ней и подавляю в себе порыв усадить на свои колени. Лишь зарываюсь пальцами в густые волосы. Таткина идеальная укладка в момент становится не такой уж и идеальной.

– Я с ума схожу, – трогаю ее шею, – схожу по тебе с ума, – целую.