Боксер, Пашка, я и космический отщепенец

Капитан нахмурился, затем улыбнулся, обнял и пересадил к себе на колени. Тамада что-то радостно заорала в микрофон, оповещая всех о творящихся за столом новобрачных бесчинствах. Ей бы в газете ""Жизнь"" работать. Где только мама ее откопала?

- Я люблю тебя, - он осторожно заправил выбившийся из прически локон мне за ухо. - Ты ведь давно моя жена, я воспитан на своих традициях, а мои традиции велят заботиться о тебе, и если честно...

- Что? - я нетерпеливо поерзала на его коленях, всматриваясь в зеленые искорки в ночных глазах, сообразив, что он неуверен стоит ли продолжать.

- Наши традиции более разумны и спокойны.

- Согласна, - счастливо улыбнулась я. - Только не все, не обольщайся."

"- Микаи, - он в очередной раз коснулся моих губ, и я утонула в этом нежном, восхитительном поцелуе. Какая разница, что все смотрят? Какая разница, что кто-то закричал в микрофон ""Миша, не бей Вову!""? Какая разница, что в зале стало неприлично шумно, а за нашим столом громыхнуло и проскрежетало? И, наверное, нас бы не отвлек даже равномерный чавкающий звук, раздающийся совсем близко, если бы сынка не вклинился между нами и не попросил спасти тортик.

Оказалось, что дядя Миша, мамочкин брат, действительно бьет дядю Вову, мамочкиного школьного ухажера, с которым они остались большими друзьями. На сторону Миши встали, как минимум, четверо с папочкиной стороны, потому что Вова как-никак соперник, пусть и бывший, а на Вовину сторону встали две женщины и четверо мужчин со стороны мамы. Численное превосходство попытались устранить и не раз, что в итоге привело к общественной перебранке и частичному мордобою, воспользовавшись коим, бойкая молодежь кто постарше пошла покурить, кто помладше пошла пить родительский алкоголь, и только Дольф решил в одиночку сожрать трехъярусный тортик. Комнатный собак, красуясь уже изрядно потрепанной и перемазанной кетчупом фатой, скромно стоял у нас на столе и вкушал лакомство. Собственно его чавканье мы и слышали.

Уже после переполненного событиями дня, когда Сишати бережно опустил мое обессиленное и сонное туловище в кровать, смутно припомнила элегантного мужчину в дорогом костюме, определенно не относящегося к нашей дружной, изрядно опьяневшей компании, стоящего рядом с барменом за стойкой и молчаливо наблюдающего за ходом празднества.

Я бы, наверное, поразмышляла о нем дольше пары секунд, если бы не ощутила ласковые руки мужа, осторожно снимающие с меня платье, чулки и белье. Все таки Луня права, я чертовски везучая женщина.