Боль и сладость твоих рук

— Ужас, — прохрипела она, когда снова смогла говорить. — Адская смесь.

Это еще не адская. Но вставляет до самой жопы, — невозмутимо бросил он, и на лице новенькой быстро сменилось несколько эмоций: от изумления, до легкого шока и, наконец, девушка заливисто рассмеялась. Лори снисходительно улыбнулась и перевела взгляд на Диму, не сомневаясь, что встретится с ним глазами и поймает заговорщическую улыбку — он всегда вел себя открыто и просто.

Но Дима смотрел на блондинку, и выражение его лица в тот момент поразило ее: оно было почти хищным.

Лори почти могла видеть, как он мысленно съел ту девочку и обсосал косточки.

Тогда был первый раз, когда она увидела в Диме настоящего дома. Наверное, в ту ночь она и начала смотреть на него как на кое-кого большего, чем просто влюбленный в нее мальчишка за барной стойкой. И он действительно был кем-то намного большим.

Видит бог, она бы предпочла увидеть больше погрешностей в том, как он себя вел с ней. Но он был почти безупречен. И этим он напугал ее едва ли не до смерти.

Правда, она осознала свой страх не сразу — не тогда, когда заставил ее раздеться для него и сидеть на коленях на кофейном столике, пока он изучал ее взглядом, кончиками пальцев, нежными поглаживаниями — совершенно не в тех местах, где она ожидала. Нежно провел по руке, потом по бедру — словно не видел ее обнаженной груди и доступной киски.

Не тогда, когда он приказал ей закрыть глаза и молча наслаждаться случайными прикосновениями к телу, а потом ласками, а затем — все более интимными касаниями, пока не заставил ее кончить ритмичными поглаживаниями в том месте, где больше всего было нужно.

Она определенно не была напугана и в тот момент, когда он поднял ее на ноги, нагнул над спинкой дивана и трахнул сзади — быстро, очень страстно, но почти не жестко.

Лори испугалась намного позже — когда приехала домой и поняла, что не может выйти из машины. И сидела еще минут пятнадцать, пережидая приступ паники.

Страх пришел, когда она вдруг поняла, что он не пытался извлечь из этого никакого особенного удовольствия.

Он сказал, что ждал ее два года, но не попросил не минета, ни анала, ни игр. И в то же время он не пытался разыграть для нее шоу, произвести неизгладимое впечатление и заставить кричать от наслаждения. Не порол, не связывал, не пугал, не интриговал. И ничего не требовал, только давал.

Просто обменял два ее оргазма на один свой. Не сделал вообще ничего особенного и заставил разгадывать это как сложный ребус.