Боль и сладость твоих рук

— Не волнуйся, — шепнул Макс, делая шаг к ней. Он сгреб рукой ее шелковистые волосы, оттянул голову слегка назад, — тебя уже поймали.

Тонкие пальцы ласкали соломинку — вверх-вниз, вверх-вниз. Запотевший стакан стоял нетронутым — девушка, которая заказала легкий коктейль под игривым названием "без проникновений", не отводила глаз от сцены ни на секунду, в то время как вся остальная публика периодически поглядывала не только на помост, но и на нее саму. Но Лиза к этому давно привыкла.

Раньше она старалась спрятаться на время сцен Макса с другими сабами.

Раньше она не выносила десятков липких взглядов и любопытства. Все хотели знать — ревнует она или нет. Все пытались толковать выражение ее лица. И Лиза страдала от этого гораздо больше, чем от ревности — до тех пор, пока не догадалась попросить Макса научить ее оставаться невозмутимой.

Кто еще умеет лучше всех делать каменное лицо, чем опытный доминант, самый крутой в клубе? Невозмутимое лицо у верха — обязательная часть игры. Стоит доминанту сплоховать, показать свою заинтересованность или нежность, другие неподобающие эмоции — и для нижнего игра испорчена.

Мастера никогда такого не допускали. Но как именно он это делает — для Лизы оставалось загадкой, пока не спросила.

На сцене Макс не спеша ласкал и раздевал незнакомку. Для пущего эффекта он надел на девушку микрофон на ободке — и публика могла наслаждаться каждым ее стоном. Стоном боли, когда он сжал ее сосок между пальцами… и стоном наслаждения, когда его опытные пальцы скользнули между ее бедер, едва касаясь в нужном местечке.

Лицо Макса при этом оставалось абсолютно бесстрастным — так что никто во всем зале не мог догадаться, что задумал мастер.

"Просто представь, что на твоем лице маска. Представь ее в деталях, какая она — холодная или теплая, металлическая или деревянная. Вообрази любую, какую тебе приятно, — наставлял Лизу Макс несколько месяцев назад, — И надень на то время, пока она необходима. Представь, что ты смотришь из-за этой маски и твои настоящие эмоции не могут отражаться вовне".

Очень скоро, после недолгих тренировок, у нее начало получаться — и так Лиза смогла выйти на свет. На самом деле она почти не ревновала его. Ей нравилось наблюдать, как он ласкает других женщин, шлепает их, дразнит — нравилось, потому что она была уверена в нем. Лиза знала, что потом он придет к ней и будет трахать до тех пор, пока они оба не останутся без сил — потому что после этих сцен Макс перевозбуждается.