Боль и сладость твоих рук

Камин, стремительно темнеющее небо за стеклянной стеной, четырехметровые потолки — было очень уютно и красиво. Когда же он съест чертову тарталетку?

— Если бы не спала по дороге, то знала бы, где мы.

— Не хочу знать. А ты здесь любимый гость?

Тимофей улыбнулся такой нежной улыбкой, от которой щемило сердце. И ничего не ответил. Зато проглотил, наконец, тарталетку.

Ирина на секунду сжала губы, но тут же подавила приступ ревности и снова принялась за еду. Что с того, если она уже пятая или десятая, кого он привез сюда? Их роман не продержится и месяца.

Это не влюбленность, просто она соскучилась по мужчинам. Это точно такой же голод, как тот, что сейчас заставляет ее жадно поглощать закуски в ожидании заказа. Если блюда окажутся хоть вполовину такими вкусными, как она представляла, то скорей бы их уже принесли.

— Вкусно? — спросил Тимофей, не спеша протянув руку за второй тарталеткой, в то время как Ира доедала четвертую. Невольно проследив за его движением, она недостаточно быстро отвела глаза и сразу встретилась с его взглядом, полным иронии.

Казалось, он иронизировал над ней даже когда не над чем было смеяться. А сейчас, безусловно, поводов хватало.

— Да, — сказала она с достоинством и еще немного выпрямила спину. Не разрывая сцепки их взглядов, Тимофей протянул ей тарталетку. Ира потянулась за ней, но в последний момент он плавным отточенным движением пронес еду мимо ее рта и положил в свой:

— Засранец, — вырвалось у нее. С истинным азартом она попыталась ухватить с блюда последнюю тарталетку, но Тимофей успел быстрее.

— Что мне за это будет? — спросил он, улыбаясь во весь рот и держа тарталетку прямо перед ее носом.

На минет под столом можешь не рассчитывать. Уж точно не здесь, — насмешливо сказала Ирина. — Так что ешь сам.

— Что за пошлые мысли, саба, — мягко поддразнил он, переводя взгляд с тарталетки на Ирину и обратно.

— Сказал человек, который торгуется за квадратный сантиметр фарша, — парировала она.

— Тебя это раздражает? Или ты всегда такая злюка, когда голодная?

— Всегда, — честно признала Ирина.

Тимофей молча кивнул, поднял руку и снова подозвал официанта. Через минуту на их столе стояла огромная тарелка с деревенским салатом, корзина с теплым белым хлебом и блюдо с восхитительным карпаччо — не толще бумаги. При одном взгляде на сочный бордовый срез, крупные крошки морской соли, Ира ощутила, как теряет волю. Рот мгновенно наполнился слюной.