Боль и сладость твоих рук

Опустив руку, Дима обнял ее за талию и повел туда, где сабы обычно чувствовали себя в наибольшей безопасности: там они не оставались наедине с домами, и в то же время были защищены от любопытных взглядов высокими спинками диванов.

По дороге, стараясь уберечь Лори от изумления постоянных обитателей клуба, впервые увидевших ее с мужчиной-домом, Дима быстро заказал кофе для себя и ее любимый "Мохито" — и увел ее в самый дальний угол, где атмосфера спокойствия была обеспечена приглушенным светом и огромной спинкой широкого дивана, развернутого к стене.

Пространства для пары вполне хватало — в этом углу размещался столик для еды и напитков, на полу лежал мягкий ковер и подушки, располагавшие к играм. После небольшого ремонта в клубе стало намного уютнее, хотя и ценники заметно поднялись. Впрочем, его это не беспокоило — как и другие работники, Дима имел бесплатный входной билет на все свои свободные ночи.

— Как ты после субботы? — спросил он, внимательно наблюдая за ее лицом. Лори села на край дивана, словно боясь занять слишком много места — изящная прямая спина, мягкие движения, взгляд на своего господина из-под ресниц — все отражало готовность служить.

Дима все еще стоял, наблюдая за ней. Его взгляд скользил по белой коже на тонкой длинной шее, по хрупким запястьям, длинным пальцам. Стоило большого труда не пялиться на грудь — у Лори она была точеной, восхитительной, нежной. Он не знал, чего хочется больше — гладить ее и ласкать или крепко сжать в ладони, чтобы почувствовать мягкую упругость и услышать от нее стон легкой боли.

Но он знал только одно — такие мысли обеспечивают крепкий стояк и полный туман в голове. Поэтому надо смотреть на запястья и лодыжки — и наслаждаться сладким предвкушением, сохраняя рассудок.

Румянец на ее щеках стал интенсивнее и грозил залить ее лицо до ушей. Хмыкнув, он опустился на диван и прикрыл глаза:

— Расскажи, что любишь, саба.

В ее голосе было настоящее удивление. Возможно, женщины-домы не так часто задавали ей этот вопрос.

— Да, что любишь здесь, в клубе.

Девайсы. Практики. Игры. Выкладывай.

Он слышал, как она сглотнула, хоть больше и не смотрел, чтобы не смущать. И сдержал понимающую улыбку: информация подобного рода могла использоваться домом двумя способами. Он мог поощрить сабу какой-нибудь любимой практикой. А мог, напротив, нарочно избегать их, чтобы заставить умолять.

Я люблю служить, мой господин, — наконец медленно сказала она. — Я могу делать массаж, ухаживать за вами, выполнять приказы.