Посидеть там немного и поговорить с ним, как с живым, в последний раз.
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
Перед помывкой в бане сержанты проверяли вещи личного состава. Производили осмотр вещевых мешков, вытряхивая на землю вшивые пожитки бойцов. Особенно тщательно проводил осмотр Гера. Раздавал подзатыльники непонятливым и хитрым, отбирая всё, что казалось ему старым и ненужным. Фикса сопротивлялся как мог, пряча в голенище сапога вторую пару портянок.
– Я ведь вам русским языком объяснил, – нервничал Герасимов, – сегодня баня. Не храните у себя завшивевшие вещи, эти твари вновь разведутся, и тогда я точно вас всех перестреляю.
Портянки, форма, бушлаты, нательное бельё – всё будет новым. Зачем вам старые тряпки?
– А как же подменка? – стоял на своём Фикса.
– Так, я не понял, – подскочил к нему сержант, – а ты кто у нас, механик? Ты пулемётчик, твою мать. Зачем тебе подменка?
– В чём мне тогда ходить после стирки?
– Сука, голым ходи, – не зная, что ответить, выругался сержант. – Так зима ведь, – на полном серьёзе возразил солдат.
– Ладно, – успокоился Гера, – оставим одну подменную форму на отделение, но для начала тщательно прокипятим её. Стираемся по очереди. За кипячение ответственный рядовой Фикса. Я лично проверю.
– А почему я? – испугался Фикса.
– Больше всех возмущаешься и голым воевать боишься, – закончил Герасимов.
В отделении раздался негромкий смех. Я тоже смеялся и был рад, что мой взвод гораздо меньше отделения Геры. В моём взводе все бойцы были одного со мной призыва, и договориться по любому поводу не составляло никакого труда.
После всеобщего построения нас повели в штаб полка. Там развернулась полевая баня. Огромная брезентовая палатка на сто солдатских душ. Перед помывкой каждому выдали спецшампунь и новую форму. Все старые вещи сгребли в кучу, облили соляркой и подожгли. Бойцы натирали докрасна спины друг другу, шлепали молодых мочалками и просто дурачились, брызгаясь мыльной водой. Первая партия помывшихся торопилась на позиции, меняя посты. Те, глядя на чистых и разодетых бойцов, спешили в штаб, боясь не получить новую форму.
Я вернулся в расположение роты в числе первых. Подкинув в печку дров, ещё раз посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся. Мне давно не приходилось быть похожим на человека.
Титов увидел, как уходит последняя машина первого батальона. На броне сидели знакомые лица. Сержант признал парней, с кем довелось служить ещё в части. Он отчаянно голосил им вслед, и те свистели ему в ответ.
– Узнали, – радостно сказал Сергей.
