Определить, кто она по национальности, мы не смогли. Её лицо обглодали крысы, которые ринулись в разные стороны, едва услышав наши шаги. Мы проверяли погреба, где находили большое количество вина и еды. Всем этим добром набивали вещевые мешки, выбрасывая хлеб и консервы. Подарочная коробка конфет в серванте одной из квартир была разорвана в клочья и съедена в несколько долей секунд. Всюду гремела посуда. Бойцы обновляли свой запас ложек и вилок, кружек и стаканов. Соль, мука, греча, рис и вермишель забирались с собой.
Титов углём из камина опять портил стены домов, оставляя следы своего пребывания везде, где только можно. Бригадир жевал солёный сыр, глотая его большими кусками, будто вот-вот отберут. Мёд и орехи, мешки сухофруктов и даже сушеная кукуруза – всё это пытались уместить в вещевые мешки. Так закончился второй день и наступила вторая ночь февраля."
"ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
Седьмая рота. Городские кварталы Грозного. 4—15 февраля 2000 года
– Эй, крохоборы, хорош беспредел! – кричал Герасимов на весь подъезд, задрав голову кверху.
– Спускайтесь на построение!
Его голос расходился эхом на все девять этажей. В ответ послышался короткий свист и одиночный выстрел, сопровождавшийся ударом ноги в дверь.
– Блядь, Гера, поднимись, мы на четвёртом, тут херня какаято! – крикнул Девятов в проём между лестниц.
– Ну открывай уже, Логвин, – поторапливал сержанта боец, целясь дулом автомата в чуть приоткрытую дверь квартиры.
– Там мешает что-то, – испуганно ответил Логвин. – Пусть Гера откроет.
– Ну ты сачок, однако, – вжался в стену Девятов, чувствуя, как сам заражается страхом.
По парадной поплыл сладковатый и тяжёлый трупный запах. Логвин сделал несколько шагов назад, наткнувшись спиной на двери квартиры напротив. Боец зажал двумя пальцами нос и присел на корточки.
– Что у вас тут? – запыхался Герасимов. Он подошёл к двери вплотную, но, почувствовав запах, сделал шаг назад.
– Почему не входите, Логвин? – обернулся сержант, прижав к лицу рукав бушлата.
– Так с той стороны кто-то двери держит.
– шёпотом и скороговоркой доложил Девятов.
– Не может такого быть, – раздражённо сказал Герасимов. – Что, запах не чувствуете?
– В том-то и дело, – приподнялся Логвин, хлопая от растерянности глазами.
– Гера, ты где? – крикнули с первого этажа.
– Наверху, – отозвался сержант. – Все сюда, бегом!
Сержант просунул руку по локоть в приоткрытую дверь, пытаясь нащупать дверную ручку, но пальцы прошлись по чьей-то голове, утонув в жестких, как у пса, волосах.
