Больная родина

Все же Сергей заметил, что по участку, засаженному картошкой, кто-то ползет в его сторону. Он чуть не захлебнулся от радости. Мама! Это действительно была Клавдия Павловна. Она кашляла, лицо перекосилось, спутались волосы. Похоже, женщина повредила ногу, не могла идти. Она подтягивалась на руках, передыхала, снова ползла.

Сергей поднял ее на руки, перевалил через плечо, побежал назад. Они упали за сараями в глухой бурьян, надрывались от кашля.

— Сыночек, ты живой.

— Я всегда живой, мама. Что случилось?

Клавдия Павловна не могла отдышаться.

Она смотрела невидящими глазами на пылающий дом, в котором прожила почти всю жизнь, потом взглянула на соседний, где с грохотом обвалилась крыша.

Пожарная машина уже въезжала в переулок. Гайдук подумал, что дома были подожжены практически одновременно. Только безветрие не давало пламени переметнуться на соседние здания.

— Все живы, мама, — сказал Сергей. — В погребе. Да что случилось, скажи, ради бога.

Он ожидал от местной власти чего угодно, но только не такой подлости.

Какими же ничтожными, мстительными надо быть, чтобы лишить людей их единственного жилища. Клавдия Павловна спала в клоповнике очень чутко, как и все женщины пожилого возраста. Ей почудился какой-то звук на улице, но она не придала этому значения.

Чуть попозже женщина решила спуститься по нужде. Ей почудился запах гари. Она подошла к окну, отогнула занавеску и отшатнулась — полыхал соседний дом! Клавдия Павловна бросилась на выход, но только выбежала на крыльцо, как ей в лицо метнулся сноп пламени.

Горело ее собственное жилье! Хорошо, что она проснулась!

Документы и деньги остались в чулане. Ей было не до них, она побежала в свою спальню, распахнула окно. Сюда огонь еще не добрался. Женщина слышала, как в переулке кто-то смеялся. Мол, хорошо горит, шеф будет рад. Еще одну заразу выкорчевали. Другой сказал: «Ладно, пошли, доложим об исполнении Быку с Вороном».

«Быковскому и Воренко», — сообразил Сергей.

Поджигатели убежали, а Клавдия Павловна выбралась из окна. Она неловко упала, подвернула ногу и поползла вдоль дома, стены которого уже облизывал огонь.

Женщина думала, что задохнется, но обошлось. Что же теперь делать? Прахом пошло все, что нажито честным трудом за шестьдесят лет.

— Мы прекрасно знаем, кто это сделал, — пробормотал Сергей. — Обещаю, мама, они поплатятся.

— Сынок, их никто не может наказать, — простонала мама. — Эти люди неподсудны…

— Суды бывают всякие. — У Сергея побелели скулы. — Полагаю, мой станет страшнее Страшного.