Больная родина

По инерции махина продолжала ехать, но теперь уже вверх колесами. Она скатилась на обочину и завалилась набок. Из движка повалил густой дым, трещало и рвалось железо.

Водитель второго джипа резко вывернул баранку, машина пошла юзом, вскользь задела холм, выскочила обратно на дорогу, завертелась. Зрелище было не менее красочным. Джип не удержался на колесах, повалился набок. Из него неслись крики и стоны. Место катастрофы заволокло дымом.

— Убиться об стену! Какая красотища! — Гаевский удовлетворенно крякнул, отбросил ненужную уже трубу и передернул затвор автомата.

В кромешном аду копошились люди, выползали из раскуроченных машин. В первом джипе было трое вооруженных людей, в замыкающем — двое, видимо, телохранители.

Сергей первым вышел из-за камня с автоматом наперевес, неторопливо зашагал к дороге. Какой-то бритый тип, обливающийся кровью, пытался встать на колени, поднять пистолет-пулемет «узи». Гайдук выстрелил ему по коленям. Тип закричал, подавился болью. Попыток взяться за оружие он больше не предпринимал.

Сергей отбросил ногой «узи» и отправился дальше. Слева простучала очередь — Гаевский тоже прострелил кому-то ногу. Водитель выполз из перевернутой машины, собрался забраться за валун, но очередь пропорола ему бедра, превратила в безнадежного инвалида.

Из второй машины грянул выстрел. Сергей отклонился, стегнул короткой очередью, и молодой охранник упал на руль с пробитой головой.

«Странные люди, — подумал Гайдук. — Во имя кого они отдают свои жизни?» Второй телохранитель, изрядно в годах, с разбитым в кровь лицом, выползал из перевернутой машины, демонстрируя пустые руки.

Герои уважили просьбу врага и ограничились ударом по затылку. Потом они с любопытством заглянули в салон. На заднем сиденье возилась и стонала громоздкая туша уездного предводителя. Игнат Семенович сильно не пострадал, но был перепуган до смерти. В рыхлом лице не осталось ни кровиночки, затравленно шныряли глаза.

— Добрый день, Игнат Семенович, — вкрадчиво поздоровался Сергей. — Сегодня ведь добрый день, не так ли?

— Вы кто? — прохрипел предводитель.

 — Что вам надо?

— Почтальоны, — объяснил Гаевский. — Принесли повестку в суд Линча. Вылезайте, почтеннейший Игнат Семенович. Мы не будем ждать, пока сюда прибегут ваши люди из особняка.

— Я никуда не пойду, — провыл Петренко. — Отстаньте от меня!

— Посмотри, Серега, какое лицо. — Гаевский явно развеселился. — Словно две тысячи лет назад был распят на кресте не кто-то другой, а именно этот достойнейший человек.