Больная родина

Люди перебегали по одному под прикрытием товарищей, укрывались за экскаватором, за продырявленными «Жигулями». Рождался резонный вопрос: имеется ли у противника путь к отступлению? Данаев уверял, что бандиты в капкане вследствие крайне неудачного расположения дома. Снайперов уже двое. Они не дают боевикам покинуть участок «огородами». Да и нет там никакой дороги, если ты не владеешь навыками скалолазания. Наличие подземного хода тоже не рассматривалось — имейся таковой, террористы давно бы ушли.

Разведка боем привела к закономерным итогам.

Боевики поняли, что к противнику прибыло подкрепление, которое сжимает кольцо, и разразились яростным огнем. Автоматчики били почти вслепую из окошка в калитке, со стен. Серьезную опасность представлял пулеметчик, засевший на чердаке. Он имел возможность простреливать всю улицу, что и делал самозабвенно, не щадя патронов к «РПК». В его распоряжении имелось слуховое оконце, и подавить эту точку пока не получалось. Стоило кому-то поднять голову, как пулемет начинал злобно тарахтеть.

Спецназовцы рассыпались цепью. Обрадованные полицейские начали отползать. Дождались специалистов!

— Товарищ майор, я могу подавить пулеметчика, — обратился к командиру группы прапорщик Мирзаев. — Только прикройте меня.

Это был смелый ход. Майор Васильев решил принять на себя ответственность. Канбиев откатывался к ограде, мостился к прицелу. Гайдук и Бредов высунулись из-за экскаватора, одновременно полоснули по чердаку. Выкатился Мирзаев, грохнул из пулемета прерывистой очередью.

Такое вот прощупывание завершилось неудачно. Боевики имели опыт и выдержку. Пулеметчик спрятался, но на стене возникли двое, их не успели отследить. Один ударил из «АК-74», второй из гранатомета. Граната рванула в нескольких метрах. Осколки застучали по экскаватору. Спецназовцы вжались в землю. Чертыхался Игит Канбиев, нецензурно выражался Васильев, Гайдук выколачивал звон из ушей. Прапорщик Мирзаев, чудом выживший, сползал в водосточную канаву. Бредов выпустил из-под ограды несколько очередей и замолчал.

— Что, суки, еще хотите? — прорычал из-за забора Хатиев. — Подходите, у нас патронов на всех хватит! Эй, уроды! — Он сменил тональность на язвительную. — Осталось меньше часа, и я начну расстреливать заложников! Ладно, так и быть, первым будет сержант, а не прапорщик. Он достал уже, грубый какой-то, ругается много.

Боевики ржали во все луженые глотки. Им было море по колено. Во всяком случае, они делали вид, что это так.