Больная родина

Сергей разменял наличность, перехватил недобрый взгляд пенсионерки, дышащей в затылок, и зашел в кафе. На носителей русского языка в украинской столице пока еще с палками не бросались. Он уминал жестковатый стейк, косясь на телевизор, укрепленный над стойкой бара.

Суровый тип в камуфляже, похожий на андроида, зачитывал суточную сводку из зоны антитеррористической операции. Освобождены три населенных пункта, потери террористов за сутки составили 272 человека — не поленились, посчитали под пулями! — десять «Градов», шесть танков.

Потом он бродил по центральному Печерскому району, по Институтской и Банковской улицам, где несколько месяцев назад шли остервенелые потасовки. Мостовую уже заделали, стены домов подчистили, подкрасили. На них кое-где висели свежие мемориальные доски, восхваляющие подвиг пресловутой «Небесной сотни».

Сергей заглянул на майдан, где до сих пор гуляла анархия. Площадь Независимости, как и сама упомянутая независимость, представляла жалкое зрелище. Разбитые мостовые, баррикады из покрышек, палаточные городки, засиженные, словно мухами, бомжеватыми людьми. Торчали плакаты с абсурдными лозунгами, на клумбах росли лук и петрушка.

«Хотят убедиться, что их не обманули, что все завоевания не пропали даром», — сообразил Сергей и впервые за два дня улыбнулся.

На площади проходил стихийный митинг. Бомжеватые люди о чем-то спорили с прилично одетыми. Градус беседы повышался, ее участники махали руками. Румяная тетка в драных рейтузах яростно жестикулировала и гремела как зенитка.

«Интересно, там есть хоть один человек с не поехавшей крышей?» — задумался Сергей и подобрался ближе.

Гомонили бабы. Одна кричала, что за независимость нужно биться до последней капли крови, гнать с Украины подлых оккупантов, не отдавать ни пяди родной земли!

— Минус Крым, — добавил кто-то, и несколько человек рассмеялись.

Другая жаловалась на дороговизну, на грядущую зиму, во время которой городское хозяйство полностью загнется, не говоря уж про другие города.

— А чего вы хотели? Тяжелее жить становится все легче, мадам, — хохмил остряк с одесским прононсом.

— И в чем неправ был Янукович? — откровенничал кто-то из разряда здравомыслящих. — Ляпнул, что не время ассоциироваться с ЕС, и начался бунт.