Больная родина

 — Ласковый котенок, чистенький, опрятный, в доме ни одного слова бранного не слышит. Это же наезд, Сережа! Я боюсь, как бы с ней чего-нибудь не случилось. Отвожу в садик, а сама трясусь. Намедни ее без обеда оставили — всех детей накормили, а Лизу нет. Потом мальчишки за косички оттаскали, весь вечер проплакала. Воспитательница у Лизы, Мария Викторовна Латанская, человек неплохой, но сделать ничего не может, боится потерять работу. А без работы в нашем городке, Сережа, — это то же, что в петлю.

— Неблагонадежными мы считаемся, — проворчал Петр.

 — Военкома на прошлой неделе нелегкая заносила, опять угрожал армией, пытками, если бизнес не отдам. А я не будь дураком и ляпни, что у меня есть чем ответить. Он расхохотался. Мол, брательник, что ли, твоей Дашки? Знаю, в Российской армии служит. Ну-ну, помечтайте. Люди знают, что у нас с военкомом терки, но никто не вмешается, каждый за себя. Все отворачиваются, делают вид, что не замечают.

— Зря ты приехал, Сережа, — грустно резюмировала Даша. — Никто тебе не будет рад… кроме нас и мамы.

И так полно проблем, а теперь еще и за тебя переживать.

— Ладно, хватит скорбеть. — Гайдук поморщился. — Решим вопросы, на самотек не бросим. До новых встреч, как говорится. Живите спокойно и помните, что вы меня не видели. Уйду огородами. А Лизе объясните, что я ей во сне явился. — Он невесело усмехнулся и подумал, что последняя фраза прозвучала как-то глупо.

— А давай я тебя на работу приму? — встрепенулся Петр. — У меня автомойка на Никитинской, магазинчик на Варяжной и автосервис в Пролетном переулке, при нем и офис.

Будешь в гараже охранником. Нормальные условия — три тысячи гривен, график любой, Дашка обедом кормить будет.

— Неплохая, кстати, идея, — поразмыслив, одобрил Гайдук. — Завтра выхожу, буду строить ваших горе-работничков. А свои три тысячи, Петро, ты лучше бедным отдай. Сколько это в рублях — девять тысяч? В России, знаешь ли, пенсии больше.

Он перемахнул через штакетник в безлюдном переулке, влез в заросли малины и ранеток. Ломиться в калитку Сергею не хотелось.

Согласно «легенде», он приехал под утро. Этой версии и стоило придерживаться. В прежние годы любое появление постороннего сопровождалось собачьим лаем — «кавказец» Джульбарс безупречно нес службу. Мать писала, что преставился пес осенью, пятнадцать лет ему было, одряхлел. В саду и огороде уже не замечалось прежнего порядка, грядки заросли травой, валялись груды досок.

«Ничего, приберусь», — думал Сергей, пробираясь по еле видимой тропе.