Больная родина

Начало второго — пора в объятия Морфея. Но сон не шел, Гайдук ворочался, таращился в узкий просвет между рамой и занавеской, где чернело небо. Под домом вовсю заливался сверчок, сбивая с мыслей.

Он поднялся, чтобы покурить, открыл форточку, но смутился. Мама, убежденная противница курения, почувствует, разворчится. Сергей натянул трико, футболку, взял зажигалку, пачку сигарет и на цыпочках выбрался в горницу. Там Гайдук попил воды из бака, по старой привычке залез в холодильник, сразу закрыл дверцу и удрученно констатировал, что ему нужно будет совершить вояж до ближайшего супермаркета и доверху набить этот агрегат.

От вечерней непогоды не осталось и следа. Ночь была ясной, остатки облаков разбрасывал ветер. Тишина царила нереальная, даже сверчки смолкли.

Сергей оперся на ограждение, закурил, но насладиться покоем не смог. Послышался звук мотора, и у соседнего дома, отделенного от участка Гайдуков чисто символической оградой, остановилась машина. Водитель требовательно просигналил — дважды, протяжно, откровенно плюя на сон горожан.

— Диана, радость моя! — взревел этот субъект. — Это я, твой пупсик приехал! Ты ждешь?

Сергей изумился. Как он мог ехать в таком состоянии? Мужчина насилу оторвался от дверцы, шагнул. Ноги не держали его, но он не упал, подался вперед, схватился за штакетник, чуть не завалился вместе с ним, громко икнул, начал нашаривать на внутренней стороне шпингалет.

— Дианочка, открой, давай поговорим.

В доме не реагировали. Видно, посетитель был не из желанных.

— Дианочка, с-сука, что же ты надо мной издеваешься? — Визитеру удалось открыть калитку, он потопал по дорожке, взобрался на крыльцо, стал долбить в дверь.

Сергей насторожился — в намерениях этого пьяного скота явственно сквозила агрессия.

— Ты что, падла?.. — взревел мужик. — Открывай, все равно не уйду, раз приехал! — Он повернулся спиной и начал долбить ногами в дверь.

«К молодой соседке повадился крупный чин из ОВД…» — вспомнил Сергей.

— Чего тебе надо, Сашко? — прозвучал из-за двери глухой мужской голос.

— Не Сашко, а Александр Данилович! — заявил поздний визитер. — Наше вам с кисточкой, Ярослав Григорьевич, или как вас там! Дочь зови, пока обоих не побил! И не говори мне, что она уже спит. — Он так врезал по двери, что она чуть не сорвалась с петель.