Больная родина

Живут на Гамарника в двухквартирном доме, их сейчас обрабатывают. Муж этой истерички пытался вякать, бросался на наших людей, пришлось его успокоить. Да не волнуйтесь, Игнат Семенович, и не из таких передряг выбирались. — Майор кивнул на прокурора, уминающего вареники. — Помните, в апреле Борис Викторович перестарался, ударил подозреваемого в сепаратизме, тот по дурости и отбросил коньки. И что? Все красиво разрулили, даже в плюсе остались, парочку вредных личностей закрыли. Гуляем, Игнат Семенович! — Воренко панибратски хлопнул градоначальника по плечу.

Гуляли красиво, с размахом. Горилка текла рекой, под стол летели кости. Собутыльники смеялись, шутили, про неприятности старались не вспоминать. Возможно, военком с прокурором уже были в курсе происшествия, но старались не показывать этого. Не стоит бередить лихо, а то пойдет цепная реакция.

— Нормальный у нас городок, — пробубнил прокурор, забрасывая вареники в бездонный желудок. — Чистенько стало в центре, все как у людей. Новый детский садик на Варваринской в понедельник открывается.

Идешь на мероприятие, Игнат Семенович? Ленточку там перерезать, все дела.

— Бутылку с шампанским о стену разбить! — заявил военком.

— А как же не пойти, такое событие, — пробурчал Петренко. — Кругом бардак, а мы детские сады открываем. Дети — это ведь святое… — Он вдруг смутился, закашлялся.

Начальник ОВД с пониманием похлопал его по спине и сказал:

— Позвольте вскользь о делах, господа. Заранее прошу прощения. Колись, Анатолий Михайлович, что там у тебя вчера стряслось? И воду не мути, мы все прекрасно знаем, что ты глаз положил на автохозяйство Соенко.

Все понятно, пенсия не за горами, а жить надо. Это ты отправлял Фаэтона и Дуню к Петрухе? Как же вышло, что они не дошли?

— Не знаю, Степан Андреевич, — ответил Гладышев. — Сам в непонятках. Вроде на мази все было, позвонить им приказал, как дело сделают, а вот надо же, не дошли. Сами-то они что об этом говорят?

— Да ничего не говорят. Их под утро нашли. Местный мужичок с леспромхоза на работу пошел, остановился у оврага справить нужду, а там эти красавчики лежат.

«Скорая» прибыла, достали — вроде живы. Переломаны до предела, рожи всмятку, челюсти в хлам. Но дышат. Пострадали за правое дело! Их в больницу, прооперировали, а толку? Пытались допросить, а герои лишь зенками моргают и слова выдавить не могут. Они и при жизни-то не были говорунами. Быковский лично с ними поработал, знаками кое-чего добился, но толку? Узнали, что напал мужик среднего роста, хриплый.