Больная родина

Отогнулась шторка в окне, мелькнуло встревоженное лицо мамы. Но эти четверо не бросались врукопашную. Возможно, они получили задание от Коряки — прощупать, выяснить, чем он дышит.

— Ты кто, мужик? — вкрадчиво осведомился старший группы с говорящим погонялом Фюрер. — Приезжий, что ли? Гастролируешь?

Сергей решил не ссориться, покачал головой и ответил:

— Домой приехал. Живу я тут.

— Не помним мы тебя, — заметил интеллигент со шрамом, носящий невнятную погремуху Зяма.

— Ваши проблемы. — Сергей пожал плечами.

Они продолжали присматриваться, явно не имея четкого плана.

При желании отставной капитан мог бы их уложить в течение сорока секунд, если не думать о последствиях.

«Нужно замок на калитку поставить, — подумал он. — А то заносит ветром всякое дерьмо».

— Эта кто тебе? — Горбоносый тип с кликухой Борода кивнул на занавеску, подрагивающую в окне.

— Мать, — лаконично объяснил Сергей. — И не «эта», а Клавдия Павловна Гайдук. Советую не трогать ее. А также семью Петра Соенко и их бизнес.

— А то что? — оживился зевающий толстяк.

Остальные с интересом переглянулись и выжидающе уставились на чужака.

— Увидите. — Сергей загадочно улыбнулся.

— Ты реальный мужик, да? — осклабился Фюрер. — Не пугали еще?

— Пугали, — сказал Гайдук. — Но пока не вижу, кого тут бояться. Слушайте, пацаны. — Он раздраженно покосился на притихшую газонокосилку. — Вам делать нечего, а у меня работа. Шли бы вы лесом, а? И не надо больше сюда приходить. Не нравитесь вы мне.

Он прекрасно понимал, что язык до киллера доведет, помнил мудрую поговорку про свой устав и чужой монастырь.

Но эта компания вызывала у него неудержимую рвотную реакцию. Самое странное, что хлопцы не бросились в драку, не стали угрожать, вставать в характерные позы, хотя желание такое имели. Они выполняли инструкции, полученные от начальства.

Мужики потоптались и потянулись на выход, одаривая его недобрыми взглядами. Толстяк, выходящий последним, с силой швырнул калитку. Она затряслась, выпали незакрепленные штакетины. Проходя мимо Насти Далмацкой, Фюрер дернулся, делая вид, что бросается на нее.

Настя отшатнулась, села в пыль, заплакала. Фашисты засмеялись, сели в джип и уехали.

Гайдук яростно кромсал траву, а когда от треска стало тошнить, выключил газонокосилку, побрел в сарай. Он вернулся с молотком и гвоздями, взялся за ремонт пострадавшей калитки.

Вскоре посреди дороги остановился черный седан. Водителю явно не было дела до остальных участников дорожного движения. Им приходилось его объезжать.