Поминутно извиняясь, хозяин начал их поднимать, Ланс бросился ему помогать, так что к делу они перешли не сразу. Разговор тек ровно и гладко, но закончился ничем."
"– Вы уж простите меня за прямоту, господин Мон, – сказал, наконец, господин Тори. – Вижу я, что человек вы честный. – Он бросил короткий взгляд на вновь выстроившийся монетный столбик, и Ланс понял, что деньги рассыпались вовсе не случайно. – Да только… как бы вас не обидеть… Столичная вы штучка. У нас тут народ простой, они в магазин не покупать приходят.
Покупать, конечно, тоже, но что, справная хозяйка таких полотенец не подрубит? – Он сдернул со спинки своего стула и показал Лансу отбеленое льняное полотенце, Грейс вытирала такими посуду. – Повыбирать они приходят, поговорить. На свекровку пожаловаться, хозяйством похвастаться, соседям косточки перемыть. А вы… Не обижайтесь уж. Пообживетесь, если охота не пропадет, приходите, может и договоримся.
Выходя из магазина через черный ход, Ланс столкнулся с женщиной. Все знали, что вдова Эббот «ходит» к господину Тори, но даже вечная сплетница Ула лишь качала головой.
Муж утонул, нанявшись на сплав бревен, а каково одной троих детишек поднимать? Ланс уже видел ее, болезненно-худую, сутулую, а сейчас, столкнувшись нос к носу, обратил внимание на яркие пятна румянца на бледных щеках. Устыдилась, что чужой узнает?
Женщина закашлялась в потасканную тряпицу, покрытую бурыми пятнами.
Не удержавшись, Ланс сотворил диагностическое заклинание. Так и есть. Чахотка догрызает остатки легких.
Еще какое-то время, и трое детей останутся круглыми сиротами.
Он колебался недолго.
– Вам плохо?
Обнял склонившуюся женщину за плечи, с ладоней послушно полилась магия, уничтожая заразу, латая прорехи в легких. Сделать чисто не получится – времени мало, но, по крайней мере, болезнь пройдет.
Женщина раскашлялась еще сильнее, согнулась, а когда распрямилась, лицо ее пылало гневом.
– Да что вы себе позволяете!
Щеку обожгло, Ланс отступил – рука у хлипкой на вид женщины оказалась тяжелая.
– Думаете, за вдову и заступиться некому, лапать лезть?!
– Прошу прощения, – коротко поклонился он.
Развернулся и зашагал домой, пока в спину продолжала лететь ругань.
*** 13 ***
Диссертация Ланса застопорилась. Листы пылились на краю стола, сколоченного из свежеструганых досок. Стол стал нашей первой крупной покупкой, он терпко пах деревом и смолой. Лори приноровилась отковыривать и съедать янтарные капельки. Это моя-то дочь, прежде привередливая в еде.
