– Вот этим малышам нужно чем-то прикрыться, чтобы они могли перекинуться обратно. Пострадавшим – теплые одеяла, наверняка большинство окажутся в состоянии шока, их нужно будет обогреть. Ближе к утру тем, кто сможет есть сам, понадобятся еда и питье.
– И крыша над головой, – закончила за него монна Озис. Обернулась к куколке. – Амели, милая, поезжай домой…
Девушка умеет водить?
– …скажи экономке, чтобы собрала все одеяла, отдала слугам, чтобы несли сюда. Потом пусть разбудит кухарку, и вместе они сообразят, как накормить пять десятков оставшихся на улице людей, детей не меньше…
– Тридцати, – подсказал Ланс.
– …не меньше тридцати из которых дети. Дальше поедешь к мэтру Гельтеру и привезешь его сюда. Скажешь, что я оплачу его беспокойство. Потом – к монне Шелли, скажи, что нужно разместить оставшихся без крова. Ориентировочно шестьдесят человек. Пусть объедет наших дам и найдет тех, кто готов их принять. Дальше будешь выполнять все ее указания.
– Но кто пустит в дом…
– Амели, мне сейчас некогда читать лекции или проповеди, – перебила ее монна Озис.
– Если милосердие тебе чуждо, прими к сведению, что уровень бедности прямо связан с уровнем преступности. – В ее голосе прозвенела сталь. – Остальное обсудим дома. Вперед.
Да, теперь Ланс мог поверить, что эта дама держала в ежовых рукавицах мужа, а через него и весь город.
– Если вы доверите мне ваш мобиль, – промурлыкала монна Озис снова превратившись в светскую кошечку, – я могла бы отвезти в больницу тех, кому нельзя помочь на улице.
В самом деле, он не раз видел, как она разъезжала по городским улицам. Ни Белинда, ни Грейс… – Он оборвал мысль и обернулся к практикантке.
– Грейс, вы умеете водить?
Она помотала головой. Впрочем, даже если бы и умела, девочка окажется полезней здесь.
– Буду вам очень признателен, – заверил Ланс монну Озис.
– Господа целители! – окликнул их господин Михаль. – Первый есть, и сейчас будут еще шестеро, все в одной комнате.
Ланс подобрался. Теперь их черед.
*** 24 ***
Голова оставалась ясной и работала даже быстрее, чем обычно, но меня не оставляло ощущение, что я вижу причудливый яркий сон. Крики, плач, бьющий по глазам свет фонарей. Сквозь какофонию звуков прорываются четкие приказы пожарных, они же удерживают жильцов – тех, кто сумел выбраться, – от того, чтобы нырнуть обратно в полуразрушенное строение, которое чудом не сложилось окончательно.
– Мои костюмы! Мои афиши! – рыдал пожилой мужчина.
