Больно не будет

Но быстро бегать и много раз подтягиваться — это лишь необходимый минимум. Он лег на первом же трехминутном поединке. То, что лег — это ладно, встать не смог. Вернее, даже не пытался, хотя мы с парнями подбадривали, подсказывали.

Второй сдулся еще на отжиманиях, переволновался или просто тяжело: подтянул колени на секунду, затем продолжил, — но сразу отказ, отдых не предусматривается, норматив не сдан.

И вот третий. Наблюдаем с любопытством, все идет к тому, что возьмем. Я — второй по счету сотрудник, с которым ему предстоит встать в спарринг.

Первый — всегда инструктор. Я в отряде чуть больше двух лет, можно сказать, только-только сам перестал считаться новичком, и прекрасно помню свой экзамен.

Впечатлений масса, когда полностью выложишься на нормативах и единственное, чего хочется, — это лечь и умереть, хотя бы отдышаться и глотнуть воды. Пульс стучит отбойным молотком, пот ручьем по вискам, но на отдых — две минуты. После чего встаешь против совершенно свежего парня, да еще и профи.

Николай — машина для убийства.

Причем в жизни — добряк, жена, трое детей, душа компании, тосты рассказывает по полчаса — пить с ним весело, но иногда рука немеет держать стакан. А вот на ринге — киборг смерти из будущего. Кажется, он может часами бить без остановки. Невысокого роста, но широкий, практически полностью лысый в его тридцать восемь. Усмехаюсь, вспоминая свой бой против него.

Толпа зрителей, все следили, кричали: «Вставай, вставай, Яр!» Победить невозможно, этого никто и не ждет. Суть в том, чтобы показать волю.

Случайных залетных у нас здесь нет, если уж человек вытерпит такое — значит, и все остальное тоже.

Но тогда мне, конечно, было не до смеха. Это были самые длинные три раза по три минуты в моей жизни.

Тодоров сегодня тоже присутствует, он стоит с нами за матами, наблюдает, как Николай делает из новичка отбивную. Ванек с секундомером в роли судьи не отходит от новенького дальше, чем на полтора метра.

— Саня, продолжаем или хватит? — спрашивает Тодоров каждый раз, когда тот ложится или загибается.

Участливо так спрашивает, словно уговаривая отказаться от необязательной боли. Как бы уточняя: а оно тебе точно надо?

Перед испытаниями отец дал мне совет: что бы ни случилось, как бы ни уговаривали сдаться — вставай.

Новенький тоже упорный, встает, кивает, что готов. Он мне уже нравится. Наш фельдшер Илья бегло осматривает Саню, вытирает ему кровь с лица, убеждается, что человек скорее жив, чем мертв. Удовлетворенно кивает.