Больно не будет

И вместо того, чтобы согласиться, я почему-то написала отказ. Ни разу в жизни не лежала в больнице и не верила, что какой-то вирус для моего крепкого организма может быть опасен. Сама мысль о том, чтобы госпитализироваться — казалась бестолковой. Тем более что после укола резко стало легче, мне хотелось только спать в объятиях бойца, а не одеваться, паковать вещи, переться куда-то на скорой, оформляться…

Ярослав немного растерялся. Ему было сложно принимать решение касательно моего здоровья, он говорил с врачами, те, впрочем, не настаивали и угрозы жизни не видели.

Мы договорились, что утром я вызову представителя частной лаборатории, сдам кровь, а если вдруг станет хуже, то точно сдамся врачам.

Потом я уснула крепким здоровым сном. Удобно устроилась на груди Яра, грелась об него, мне кажется, улыбалась во сне, потому что снилось что-то хорошее.

Угораздило же так сильно разболеться! Наверное, сказались стресс и истощение организма, в последнюю неделю я плохо спала, мало ела. Все эти разговоры вокруг разрыва помолвки, причитания моих родителей, мамы Юры… Опять же Ярик, мое виноватое счастье, который ни на минуту не покидал мои мысли.

Все это смешалось в кучу и подкосило. Возможно, мне даже будут полезны эти несколько дней отдыха, чтобы перезагрузиться?

Но под утро я снова почувствовала себя хуже, проснуться не могла, голова тяжелее гири, в ушах бахало, глаза болели и слезились. Я пыталась найти в себе силы, чтобы просто позвать Ярослава, но не могла. То проваливалась в черную пустоту, то вырывалась из нее от резкой боли в горле, когда сглатывала слюну.

А потом почувствовала на себе его руки. Ярослав обнял со спины, прижал к себе. Я вздрогнула всем телом, даже сквозь медикаментозную пелену поражаясь, неужели я настолько горячая, что даже руки моего солнышка кажутся ледяными?

Ярослав обнимал все крепче, что-то шептал на ухо о любви, преимущественно неразборчивое, потому что очень тихо, практически беззвучно. Как бы я ни пыталась напрягать слух, ничего не могла разобрать.

Гладил по моей спине, животу и груди, отчего я неприятно сжималась — он ведь знает, как я не люблю прикосновения к соскам! Только когда сильно возбуждена и ртом… но не так ведь. Не так!

У меня не было сил его оттолкнуть. Я не понимала, зачем он меня мучает. Во имя утреннего стояка? Так сильно захотелось секса перед сменой? Но я ведь не отказывала тебе! За прошлые сутки было три раза, и могло бы быть больше, если бы ты попросил.