Это слишком знакомая и приятная тяжесть, чтобы я мог считать шаги до дивана и думать о том, когда успел оставить Полину без футболки.
У ее тугих коралловых сосков есть вкус. Сладкий и нежный, а у ее стонов бывает несколько уровней громкости, и сейчас мы на середине.
Я вскидываю голову, когда чувствую, как Полина с намеком давит мне на плечи.
Стоя на коленях между ее ног, ловлю ее взгляд. Она кусает распухшие губы, дышит громко и толкает мои плечи…
Моя ладонь лежит на ее груди, и когда я убираю руку, Полина чуть съезжает по спинке дивана.
Сердцебиение у нее в спринтерском забеге, дыхание рвется.
И она не сводит с меня глаз, пока я выпрямляюсь и снимаю с себя футболку, которую отшвыриваю в сторону. А потом дергаю за пуговицу на ее джинсах. Стягиваю их вместе с бельем, не посмотрев.
Теперь она полностью голая. Я провожу ладонями по ее телу. По ее бедрам. И я любуюсь. Мне нравятся линии ее тела, нравится запах. Нравится, что могу обхватить ее талию ладонями и что нужно всегда немного себя тормозить, чтобы не сделать больно.
— Это что такое? — сиплю, глядя вниз.
Чуть ниже бедренной кости, правее лобка, у нее появилась разорванное пополам сердце. И одного касания пальцем этой черно-белой картинки мне достаточно, чтобы понимать, - это не фломастером нарисовано.
— Это… тату… — выдыхает Полина.
Этого раньше не было.
А место расположения у этой тату я бы назвал интимным. Такое тату можно обнаружить, только когда снимешь с Полины белье.
— И кто это делал? — смотрю ей в лицо. — Мужчина или женщина?
Облизнув губы, Полины произносит:
— Тату мастер.
У них нет пола, как у врачей…
Нет пола?!
Бред.
Дернув ее бедра на себя, подкладываю под ягодицы ладони.
— Ах-х-х-х… — выдыхает Полина, когда я ныряю лицом между ее ног.
Ведь именно на это она так ненавязчиво намекала.
Я до нее этого никогда ни для кого не делал. Да и с ней попробовал далеко не сразу. С учетом того, что у нее это тоже было впервые, мы далеко не сразу врубились, как это работает.
А сейчас… я знаю, как это работает.
Она дрожит, когда я укладываю ее спиной на диван и ложусь сверху.
Она скользкая после моего рта. Она готова, но недостаточно для того резкого толчка, которым я вламываюсь в ее тело.
По ушам бьет громкий вскрик, но если ей и больно, то только поначалу, потому что уже после двух толчков бедра Полины заходятся дрожью.
Чтобы кончить, мне нужна еще минута, и все это время я вжимаю тонкие запястья в диван, не позволяя Полине из-под меня сбежать.
